– Нет! – вопил он, дергая стремительно чернеющим лицом. – Убери это! Убери!

– Но последнее причастие…

Томпсон продолжал вопить и делать неверные движения окровавленными синими руками, точно отталкивая что-то от себя. Ноги его скребли по земле, загребая палые листья.

Потом он затих.

Только тогда священник сумел приблизиться к нему. Он наклонился над лежащим и приподнял веко. Потом перекрестил тело и обернулся к остальным.

– Умер, – сказал он. – Я полагаю… Надо все же похоронить его по-христиански. Земля здесь мягкая. Вы справитесь, Арчи?

Молодой человек оторвал напряженный взгляд от лица умирающего.

– Да, – сказал он, – да, конечно. Господи, до чего же жутко он выглядит!

– Это земляная змейка, – машинально ответил отец Игнасио, – когда она кусает, всегда так…

– Да, – молодой человек нервно хихикнул, – до чего своевременно это случилось, верно?

– Не говорите так, – строго сказал отец Игнасио, – хотя, впрочем… да, конечно. Интересно, можно ли это рассматривать как Божью кару?

Мэри отчаянно плакала. Отец Игнасио неуверенно потрепал ее по плечу.

– Все уже позади.

– Почему он сказал… – всхлипнула она.

– Что?

– Нелюди. Про то, что мы… Отец Игнасио, мне страшно.

Он на миг задумался.

– Мне тоже, моя дорогая. Мне тоже.

* * *

Fidélium Deus ómnium Cónditor et Redémptor, animábus famulórum famularúmque tuárum remissiónem cunctórum tribue peccatórum: ut indulgéntiam, quam semper optavérunt, piis supplicatiónibus consequéntur…