– Да?

– Не думаете же вы, что Аттертон еще жив? Пора кончать этот цирк. Впрочем, если они будут медлить, уйду один. Я отработал свое.

Бу-бум… бу-бум…

Невидимые барабаны во тьме выбивали причудливый ритм, от которого можно сойти с ума…

– Сударыня, – выговорил он, морщась от боли и пытаясь разглядеть лицо Элейны в клочковатой тьме. – Послушайте… эти сокровища, их хватит, чтобы организовать спасательную экспедицию… вернуться сюда с солдатами… Но сейчас надо уходить.

Интересно, земля трясется или это ему только кажется из-за лихорадки?

Эта черная Африка с ее мертвечиной, с ее мерзкими болезнями, с ее уродливыми тварями и злобными духами – эта Африка проклята Господом.

* * *

Томпсон шел впереди, насторожив карабин, тогда как остальные, поддерживая друг друга, спешили за ним – сначала по песку и по вывороченным корням прибрежного кустарника, потом – оскальзываясь в подсохшей грязи. Лилии исчезли. Болото стянуло бурой коркой, сквозь которую кое-где торчали редкие пучки тростника и осоки. Ярко-синие стрекозы метались над ней, точно стайка обезумевших серафимов. Сухая слизь на тропе блестела, словно спекшееся стекло.

– Бум-м-м, – глухо звучало позади.

По корке подсохшей грязи побежали темные трещины.

Мэри взвизгнула:

– Это там, внизу. Они просыпаются.

– Кто?

– Они. Те, кто спит там… спал… Мы разбудили их.

– Черт! – Томпсон водил стволом карабина из стороны в сторону. – Да оттуда кто-то лезет. Водяной дьявол! Точно! Мы не подарили ему ничего по дороге сюда, вот он и разозлился.

– Это языческая чушь, – прошипел отец Игнасио, едва ворочая пересохшим языком.

– Нет! – настаивал Томпсон. – Говорю вам, я слышал такие истории. Бросьте же ему что-нибудь, пока он не потопил всех нас…

– Нет!

Плоская поверхность начала вспучиваться, в трещины заливалась мутная зеленая вода.