– Для меня? – оторопело моргнула Неверфелл.

– Да. Тебя привели в комнату, чтобы ты увидела нечто ужасное, что потрясло бы тебя сильнее, чем все увиденное в Нижнем городе.

– Но зачем? – вырвалось у Неверфелл. – Зачем мадам Аппелин это делать? Она ведь должна была исправить мое лицо!

Неверфелл не жалела, что попросила Зуэль рассказать правду, но слушать ее было невыносимо.

– Мадам Аппелин знала, – устало продолжила Зуэль, – что тогда ты запаникуешь и…

– И соглашусь выпить Вино, – бесцветным голосом закончила Неверфелл. Пол уплывал у нее из-под ног, а тело стало легким, как крыло мотылька. – Ведь вы ради этого все затеяли? Чтобы я выпила Вино – и все забыла.

Неверфелл вспомнила, как грозная следовательница Требль нависала над ней и сыпала вопросами, одержимая желанием докопаться до правды: «Ты приняла противоядие, перед тем как приступить к дегустации?»

– О нет, – прошептала Неверфелл. – Скажи мне, что это неправда! Скажи мне, что в том Вине не было противоядия!

– Я не знала, что все случится вот так! – снова зарыдала Зуэль. – Я просто выполняла приказ, отыгрывала свою роль. И сама догадалась про противоядие только после дегустации. Но уже было слишком поздно, великий дворецкий был убит, и на полу лежали мертвые тела. Знаешь… Я раньше видела мертвых. И немало. Но они выглядят совсем иначе, когда умерли из-за тебя. Они как будто все знают. И я вижу их всякий раз, когда закрываю глаза.

– Но раз ты ни о чем не знала, ты не виновата в их смерти, – попыталась успокоить ее Неверфелл. – Послушай, Зуэль, мы должны кому-нибудь рассказать. Если мадам Аппелин в самом деле отравила великого дворецкого, а ты единственная, кто знает об этом, твоя жизнь в опасности! Мы должны пойти к твоему дяде…

– Тихо! – Зуэль предупредительно вскинула руку.

В коридоре раздались шаги, затем в дверь постучали.

– Зуэль? – послышался голос Максима Чилдерсина.

Сердце Неверфелл от облегчения забилось быстрее, и она открыла было рот, чтобы откликнуться, но Зуэль схватила ее за локоть и яростно замотала головой.

– В чем дело? – беззвучно спросила Неверфелл.

Зуэль прижала палец к губам, призывая ее молчать, и махнула рукой в сторону большой бочки у стены. Неверфелл неохотно спряталась за ней.

– Войдите! – крикнула Зуэль, натянув робкую улыбку номер 144 – «Птенец, выпавший из гнезда».

Худощавая фигура Максима Чилдерсина показалась в дверном проеме. Перед тем как войти, он внимательно посмотрел под ноги. На главном виноделе тоже был черный с серебром фартук и амулет с выгравированными рунами. Максим Чилдерсин обвел лабораторию пристальным взглядом, от которого не укрылись ни осколки стекла, ни кубок на полу, ни пребывающие в беспокойстве Вина, и выразительно поднял бровь.