А Каверна – лишь грубый оттиск, смутное воспоминание о настоящей жизни, Зуэль. Я живу, затаив дыхание, и не знаю, когда моим легким надоест и они откажутся дальше гонять стылый воздух пещер. Тот воздух, которым мы должны дышать, он наверху, я чувствую.

– Неверфелл, это все очень красиво звучит, но мы не знаем, как выбраться наверх, – напомнила ей Зуэль. – А даже если и выберемся, какой в этом прок? Когда дядя Максим приступит к воплощению своего плана, надземные королевства одно за другим склонятся перед Каверной, то есть перед ним. Мы можем пройти тысячи километров, но он все равно пошлет за нами погоню. У него просто не будет выбора – мы знаем слишком много. И он не почувствует себя в безопасности, пока не избавится от нас. Нет, мы не сможем убежать от дяди Максима, – тяжело вздохнула Зуэль. – Полумеры здесь не работают. Если мы не собираемся играть по его правилам, нам придется его уничтожить.

– Уничтожить? – Изумление больно хлестнуло Неверфелл. – Ты хочешь уничтожить своего дядю?

– Не хочу, – сокрушенно ответила Зуэль. – Он всегда был моим лучшим другом. Но я слишком хорошо его знаю. Если мы выступим против дяди Максима, другого выхода у нас не останется. Нам так или иначе придется его уничтожить. Но мы не можем пойти к Следствию и выложить все, что нам известно. Они арестуют нас, и кто-нибудь из дядиных шпионов быстро с нами расправится. Нам нужен другой план. Но сначала, – Зуэль с сожалением оторвалась от спасительной твердости двери, – нужно увести тебя отсюда, прежде чем кто-ни-будь увидит твое лицо и поймет, как много ты знаешь. Или нам обеим крышка.

Меньше чем через два часа Зуэль Чилдерсин стояла на балконе фамильного дома и наблюдала, как внизу готовят к отправке карету. По ее виду никто бы не догадался, что разум Зуэль напоминал растревоженный муравейник. «Если дядя Максим выяснит, что я приложила к этому руку, пощады мне не видать. И даже если я сбегу с Неверфелл на поверхность, смогу ли когда-нибудь почувствовать себя в безопасности?»

Надземный мир по-прежнему представлял для нее загадку. Неверфелл постаралась его описать, но все, что Зуэль о нем знала, она почерпнула из книг и нарисованных пейзажей. Образ неба манил ее и пугал. Даже когда она пыталась представить воздух, над которым есть только воздух, разум по привычке пристраивал крышу. Но когда Неверфелл рассказывала об этом, на лице ее промелькнуло что-то, отчего Зуэль тоже на миг почудилось, будто она всю жизнь задерживала дыхание.

Ей пришлось вернуться с небес под землю, когда из дома выскользнула девушка в бордовом платье и шляпке с вуалью. Нервно оглядываясь, она подошла к карете, возле которой уже ждали сопровождающие.