Неверфелл не знала, что ответить, а Зуэль продолжала:

– И дядя Максим очень скоро обо всем узнает. Сейчас на твоем лице написаны боль и разочарование. Все не так плохо, как после твоего визита в тайную комнату, но ты изменилась, и от дяди Максима это не укроется. Он сразу поймет, что тебе все известно. И ему будет несложно догадаться, кто тебя просветил. Тогда нам обеим придет конец. Не стоило мне ничего тебе рассказывать… И что только на меня нашло? Я просто… хотела с кем-нибудь поговорить.

– Но если бы ты не рассказала, то до сих пор сходила бы с ума от того, что знаешь. А я сходила бы с ума от того, что не знаю. И мы обе страдали бы в одиночестве. Сейчас я, конечно, расстроена, но… – Неверфелл засомневалась, словно готовилась проверить на прочность ногу, не до конца оправившуюся от перелома. – Но в остальном со мной все в порядке. Если честно, я давно не чувствовала себя так хорошо. Хуже нет, чем когда у тебя в голове полно дыр. До нашего с тобой разговора я знала: что-то не так – но даже не подозревала, что именно. Так и с ума можно сойти. И раз мое лицо отныне навсегда испорчено, значит, так тому и быть. Просто не буду больше о нем беспокоиться.

– Но, Неверфелл, – прошептала Зуэль, – у меня нет никакого плана. У меня всегда был наготове план, а сейчас нет. Что нам делать?

Это был хороший вопрос, и, едва Зуэль его задала, в голове Неверфелл сразу же распахнулись двери, словно смазанные петли только и ждали, чтобы кто-нибудь надавил на створки.

– Мы убежим, – просто ответила она.

– Куда? – ошарашенно посмотрела на нее Зуэль. – В Рудниках или в диких пещерах я не выживу, даже не думай…

– Нет, – замотала головой Неверфелл. – Мы по-на-стоящему убежим. Наружу. В надземный мир.

– Но это безумие!

– Да, и значит, никто не подумает нас остановить. – Неверфелл широко улыбнулась подруге и крепко сжала ее руки. – Безумные планы невозможно просчитать – Клептомансер давно это выяснил. Кому придет в голову, что мы собрались бежать в место, полное всяких болезней, где солнце жарит так сильно, что кожа облезает клочьями?

– Я не хочу облезнуть! – взвизгнула Зуэль.

– Но на самом деле это все неправда, Зуэль! Я не помню почему, но точно знаю, что наверху не так страшно. Иногда мне кажется, что кто-то раскрошил мою память и вымел прочь из головы, но маленькие кусочки остались, и они порой подмигивают мне, как далекие звезды. Там, наверху, светло, так светло, как у нас никогда не бывает. И свет этот синий, он как будто открывает голову нараспашку и выдувает оттуда всю пыль и паутину. Ничто не может от него укрыться. А еще там бесконечный простор, и ты бежишь, бежишь, забыв обо всем. А небо над головой – это не просто бескрайняя пустота, оно полно красок, дивных красок, в которых купаются птицы. И запахи, какие там запахи… Тот мир пахнет надеждой и первым удивлением.