«Нет, – отвечала ее более здравомыслящая половина, – это то, что они всем внушили. Нет проще способа спрятать тайный союз, чем замаскировать его взаимной неприязнью».

Максим Чилдерсин. Когда он обратил внимание на полубезумную девочку, не способную лгать? Была в его сердце хоть капля искренней жалости, когда он впервые навестил ее в камере Следствия? Или даже тогда все слова винодела были направлены лишь на то, чтобы опутать ее сетями хитроумного плана? Сквозь прутья решетки Чилдерсин ясно разглядел стеклянное лицо, на котором мгновенно проступали все мысли и чувства его обладательницы. И сразу понял, как использовать это лицо, чтобы соткать величайшую ложь из всех, что знавала Каверна.

«Ну конечно, – думала Неверфелл, и правда разворачивалась перед ней во всей своей неприглядности. – Он не мог просто убить великого дворецкого, ведь тогда Следствие получило бы абсолютную власть над городом. Ему требовалось обставить все таким образом, чтобы смерть правителя выглядела естественной. И для этого ему нужен был кто-то, кто поклялся бы, что великого дворецкого не отравили. Кто-то, кому бы все поверили».

– Я хотела поговорить с вами о Неверфелл, – сказала Зуэль, и звук собственного имени заставил Неверфелл насторожиться.

– В самом деле?

– Я подумала, что будет лучше, если она временно поживет где-нибудь в другом месте, – с тщательно выверенным хладнокровием проговорила Зуэль. – Возможно, стоит вернуть ее сыроделу Грандиблю, пусть снова возьмет ее в ученицы. Сейчас, когда Каверна на пороге войны, нашей семье многое нужно обсудить. А Неверфелл при всех ее достоинствах не умеет держать язык за зубами. К тому же она стала беспокойной.

– Да. – Максим Чилдерсин с осторожной нежностью, будто любимого, но безвременно почившего питомца, прикрыл осколки разбитого фиала платком. – Я тоже заметил. Но не думаю, что нам следует упускать ее из виду. А заполучив Неверфелл обратно, Грандибль вряд ли согласится снова с ней расстаться. Ты же помнишь, что через два месяца Следствие завершит расследование смерти великого дворецкого. Весь двор соберется, чтобы послушать их выводы, и Неверфелл придется еще раз дать показания. Мы не можем допустить, чтобы ее украли или убили. Она должна выступить на слушании по делу.

Неверфелл на мгновение задумалась, станет ли Максим Чилдерсин возражать против того, чтобы ее убили после слушания. Отчего-то казалось, что ответ ей не понравится.

– И все же, – продолжал рассуждать вслух Чилдерсин, – ты права, беспокойство Неверфелл может стать проблемой. Ее нужно чем-то отвлечь, чтобы она не подумала, будто мы держим ее в заточении. Возможно, стоит свозить ее посмотреть красивые места. Или позволить попрощаться с коллегами-дегустаторами. Я что-ни-будь организую. Но сейчас я оставлю тебя, чтобы ты успокоила свои Вина.