Неверфелл поглядела вперед, и сердце ее забилось чаще. Карета спускалась по широкому проезду прямо к Пажитниковому кругу – замкнутой пещере, где брали начало множество улиц. Обычно там царило столпотворение, кареты медленно двигались друг за другом, пока не достигали нужного поворота. Если она где и сможет спрыгнуть и затеряться, то только там.

– Куда мы направляемся? – спросил кучера Максим Чилдерсин. – Нет-нет, на первом же повороте сверните налево. Поедем длинной дорогой. На Пажитниковый круг нам нельзя, мы там будем как на ладони для любого убийцы с арбалетом.

Неверфелл пала духом. Поутихшие было подозрения закопошились с новой силой. Возможно, Максим Чилдерсин все-таки прознал о ее планах и теперь развлекается, то давая ей надежду, то отнимая. Всякий раз, стоило карете замедлить ход, Неверфелл прикидывала, получится ли у нее сбежать. Но то поблизости не оказывалось ни одного переулка, чтобы скрыться, то дорогу заполоняли торговцы всякой мелочовкой, и она упускала момент. Неверфелл совсем не знала эту часть Каверны и боялась лишиться шанса на спасение, по глупости забежав в какой-нибудь тупик.

Дорога была вымощена грубым булыжником; Неверфелл с тоской подумала о своих нарядных туфлях на тонкой подошве. Ей в первый раз пришла в голову мысль, что подобную обувь Чилдерсины выбрали для нее не просто так, а чтобы отбить желание сбежать.

Наконец карета выехала на проспект, ведущий к дворцу, – он был битком забит золотыми паланкинами, над которыми колыхались разноцветные зонтики. Их было так много, что казалось, будто проспект зарос фантастическими грибами. Накануне в горах над Каверной прошла гроза, сквозь трещины и щели она отыскала дорогу вниз, и теперь с потолка то и дело срывались капли. Затерявшийся под землей дождь по пути впитал жемчужную бледность камня, теперь он лакировал стены и превращал в зеркало пол пещеры, зная, что неизбежно вернется в море и в небеса.

Время вышло. Последний шанс упущен. Карета Чилдерсинов остановилась у ворот дворца.

Максим Чилдерсин спустился первым и протянул Неверфелл руку. Стражники встали по бокам. Может, у нее получится прошмыгнуть между ними?.. Но в этой торжественно-неторопливой толпе она будет распустившейся нитью в искусно вытканном гобелене…

Неверфелл едва успела додумать эту мысль, когда мерный ход двигавшейся к дворцу процессии был грубо нарушен. Из конца в конец по проспекту прокатился оглушительный рокот. Воздух наполнился облаками каменной пыли, и над ними взвилось жуткое слово:

– Камнепад!

Секунду спустя все погрузилось в хаос. Камнепада жители Каверны страшились больше всего на свете, ибо он был смертоноснее темноты, безжалостнее слеполозов. Он служил неумолимым напоминанием о холодной толще горы, которой не было дела до этикета и придворных интриг, до власти и красоты.