И все же, как бы скверно не ссорились родители, я никогда не чувствовала между ними той пропасти, которая зияла между мной и Роджером. Можно поспорить, что я не могла увидеть эту пропасть, так как была еще ребенком, но мы были очень дружной семьей, и даже после того, как я превратилась в подростка-дьявола, я многое замечала. В любом браке, в любых отношениях наступает момент, когда ты понимаешь, что вы не сможете прийти к согласию по тому или иному вопросу; что вам придется оставить все как есть, что бы это ни было. Но тогда… Я не знала, что я… Что мы будем со всем этим делать.

Я все еще злилась, но мною овладевала усталость. Во всяком случае, притворялась я спящей дольше, чем Роджер. Перед мысленным взором предстали занавес ночи и ломаные линии заледеневшей травы. А за ней было… Что? Пространство, как огромная комната, – зрительный зал со сценой, на которой должна была вот-вот начаться постановка. Какая постановка? Что-то среднее между «Сном в летнюю ночь» и «Макбетом» или, может, «Королем Лиром». Или «Ночью живых мертвецов». В главной роли… Что ж, скажем так: я с радостью бы пропустила этот актерский дебют. Дело в том… Когда это пространство появилось у нас на заднем дворе, у меня возникло ощущение, что оно является еще одной частью Дома. Как будто… Это не совсем подходящая аналогия, но было похоже на школьный эксперимент: ты кладешь карандаш в стакан с водой, чтобы изучить угол преломления лучей. По ту сторону тьмы был Дом – или его часть – словно преломленный.

Когда я вспоминаю, что смогла провалиться в сон после событий того дня, мне сложно в это поверить. Покажи мне гигантскую стену тьмы или нависающие словно ниоткуда над домом горы, или дай мне почувствовать липкую пленку на коже сейчас, и я не сомкну глаз день или два – это я тебе точно говорю. Легко сказать, «ко всему привыкаешь», но, давай признаем, ведь правда можно привыкнуть ко всему. И то, что я видела и чувствовала в тот день, – еще не самое страшное. Веки потяжелели, и в следующую секунду я уже спала сном младенца.

* * *

Трудно описать, каким нормальным был следующий день. Можно сказать, затишье перед бурей, но на тот момент погода в Доме уже была пасмурной. Значит, глаз урагана. И, условно говоря, вместо того, чтобы искать укрытие от грядущих ветра и дождя, мы отправились на пляж. Но это не совсем так. Целый день меня не покидало ощущение, что все вокруг меня затихло. Так обычно бывает в этих старых глупых фильмах: герои пробиваются через джунгли, и тут один из них говорит: «Не нравится мне это. Как-то тихо. Слишком тихо». Я бы, конечно, не стала говорить, что от этой тишины у меня возникло плохое предчувствие. Скорее, я не понимала, как ее интерпретировать. Наступил вечер, но ничего не произошло. Я пару раз выходила из дома: съездила на почту, а потом сбегала в супермаркет, но не видела, не слышала, не почувствовала и не ощутила ничего необычного, и, когда пришло время готовить ужин, я думала о дневном затишье с надеждой, но совсем крошечной. Я думала, что, возможно, худшее осталось позади. Но эта надежда умерла сразу же, как только успела зародиться. Слишком многое произошло, и приведенный в действие огромный механизм не мог остановиться в одно мгновение.