– Нет.

– О боже, – сказала я. – Кажется, я все поняла.

– Что ты поняла?

– Ты не обманываешь себя. Обманываешь, но не так, как я думала. Все не так просто. Ты отказываешься снять проклятие, потому что боишься, что Тед уйдет навсегда.

Гневное лицо Роджера дрогнуло.

– Это не…

– Вот оно что. Тебе плевать на его страдания. Ты решил, что, пока ты в силах удерживать его, пока он не исчез раз и навсегда, у тебя есть шанс. На что? На примирение?

Роджер молчал.

– Ты не видишь его, ты не слышишь его, ты не можешь к нему прикоснуться – но могу я. И я нужна тебе для того, чтобы получить подтверждение, что Тед где-то рядом. Ты этим занимаешься в своем кабинете? Ты пытаешься понять, как сделать его видимым. Может, не с самого начала. Быть может, ты и правда верил в бардо, пытался помочь ему выбраться оттуда, но в этом нет никакого смысла.

– Потому что это неправда, – отозвался Роджер. – Все повторяется: я снова играю роль злодея в твоей истории. Тебе нравится считать меня монстром. Ты никогда не слышала о презумпции невиновности?

– Ты – не монстр. Ты просто такой же, как твой отец, вот и все.

– Что ты сказала?

– Уверена, он тоже не считал себя монстром. Он бы процитировал мне Библию, чтобы оправдать твой сломанный нос или синяки. «Почитай отца и мать твою», так? Но особенно отца.

– Из всего, что ты сказала мне, из всего, что ты могла мне сказать, ты решила сказать самую худшую, самую отвратительную вещь на свете.

– Уволь. Не пытайся задавить меня своим моральным превосходством. Ты не жертва. И мы оба это понимаем. Но у тебя есть шанс, Роджер, шанс стать кем-то большим. Ты можешь снять проклятие и стать тем, кем твой отец никогда не был: ты можешь стать лучше его.

У меня почти получилось. Между нами повисла долгая пауза, и я честно решила, что мне удалось до него достучаться, и мы сможем, наконец, со всем покончить. Его лицо разгладилось, как будто он перестал ломать комедию и в кои-то веки решил поступить по совести. Я видела, как он мысленно составляет текст отмены проклятия. А затем… Этот процесс застопорился. Какое бы предложение он ни составлял, он выбросил его из головы, и оно, упав, разлетелось на тысячи осколков. Он поджал губы и сказал:

– Я – не мой отец. И никогда не стану таким, как он.

Во дворе у реки, там, где был двор, я заметила движение. Я бросила взгляд, но в ту же секунду повернула голову обратно. Из-за белого света, застывшего в воздухе, было мало что видно, но я знала: у реки стоял Тед.

– В чем дело? – спросил Роджер.

Не поворачивая головы, я показала пальцем во двор: