– Тед.

– Тед или кто-то, кого ты приняла за Теда?

– Это Тед. Он стоит на берегу реки.

– И откуда ты это знаешь?

– Я чувствую его.

И это была правда. Я ни с чем не перепутаю этот ледяной огонь. Похлебка из эмоций, заварившаяся во мне, давным-давно перевалила за температуру кипения. Его агония, гнев, его стремление, его всепоглощающее желание пузырилось и выплескивалось из него. Его желание и жадность ошпарили меня, и я поняла, чего он хочет. Роджера. Он хотел, чтобы Роджер вышел из дома и подошел к нему на берег бушующей реки. Я сказала:

– Он ждет тебя.

– Ждет?

Я кивнула.

Он облизнул губы.

– Там, в темноте?

– У реки.

– Ты уверена?

Времени на сомнения не было.

– Да.

На лбу Роджера выступили капли пота. Он поморщился и вытер лоб рукавом. Его дыхание стало тяжелым. Я решила, что он готовится спуститься с крыльца и пересечь двор. Судя по выступившему поту и тяжелому дыханию, такая перспектива его совсем не привлекала. Ничего удивительного. Он мог говорить мне все, что ему заблагорассудится, но он знал, что его ждет. Я решила, что дам ему еще пять секунд, а потом напомню, что, если согласится снять проклятие, ему не придется идти туда. И если бы он опять отказался, я не знаю, что бы я сделала – и давай по-честному, была большая вероятность, что именно так бы он и поступил. Я не собиралась удерживать его, если бы он решил погеройствовать, но все же не хотела, чтобы он уходил к Теду. Подстегиваемая страхом, что у меня может не остаться другого выбора, я продолжала надеяться, что апогей ситуации заставит его в конечном счете снять проклятие.

Потому-то и не поверила своим ушам, когда он сказал:

– Я не могу.

На секунду, на добрых две-три секунды, до меня не доходил смысл сказанных слов. Как только ко мне вернулся дар речи, я спросила:

– Что?