Спина была все на том же расстоянии. Петька остановился. Спина как будто бы тоже остановилась.

– Своих изведешь, сюда чужие явятся, – не утихал голос. – С ними еще разбираться.

Тарук не поворачивался. Стоял.

В лицо Петьки дыхнуло сыростью. Он вдруг разглядел, куда они направлялись, и попятился. Тарук шел не домой. Он вел его к речке, а может, и прямиком на болото.

Послышался легкий смех. Вспомнилось: «Мальчик, иди сюда. Не бойся».

Мавка. Она. Сидит на мостках, ждет.

Петька отступил, не отводя взгляда от Тарука.

– Так они могут сюда таких же гадов привести, – растягивая слова, чтобы успеть подальше отойти, заговорил он. Казалось, что пока они говорят, ничего плохого не случится. – Или детей родят.

– Змей старый. Никого он не родит. – Тарук стал поворачиваться.

Петьке вдруг захотелось почесать укушенную коленку. Сегодня комары были не такие злые, видать, привыкли к пришлым, успокоились. Но вот сейчас один укусил. И, главное, зло так.

Шевельнул рукой, услышал запах подорожника. Накрыл жуткий страх. Вот-вот он должен был увидеть огромные белесые глаза, растрепанные волосы, распахнутый в крике рот с острыми зубами.

Залаял Горыныч. Петька вздрогнул. Пес налетел, ударил в спину, уронил. Петька выкатился из сапог. Горыныч проскакал мимо, вернулся. Бешеные мурашки носились у Петьки по рукам и ногам, он слабо чувствовал свое тело. Горыныч потыкался в его безвольные плечи и спину и ускакал.

– Это кто тут носится? – крикнул вышедший на крыльцо дядя Миша. – Горыныч? Вот ведь назвали дурака! Шумный как три змея. Молчи, не мешай людям отдыхать.

– Так, зубы почистил? – спросил появившийся следом Санечек.

Петька вяло кивнул. Увел его призрачный Тарук недалеко – до тропы. Где-то там, в траве, призрак и растворился.

– Тогда спать, – приказал Санечек. – И только попробуй мне исчезнуть!

Санечек показал кулак. Петька загрустил. Он и сам был рад не исчезать, но теперь становилось понятно, что зависеть это будет не от него.

Он побрел к дому, прислушиваясь к себе. В животе тяжело перекатывалась каша. Если Солька права и на болоте ночью его подменили, то должно это как-то чувствоваться. Что происходит при подмене? Как там в сказке-то? Забрали мальчика, а вместо него подложили деревяшку, буратину бесчувственную? Значит, он настоящий должен быть где-то там, не здесь. Среди упырей и леших. Но он не там, а тут. Значит, в прошлую ночь ничего не получилось, сорвалась подмена. Они на эту ночь настраиваются. Сидят сейчас где-нибудь на болоте все эти злыдни с каменюками и чурбачками, ждут, чтобы Петьку стащить, вместо него деревяшку бросить.