Петька на всякий случай ощупал себя. Все было на месте. Это был он. И волосы его, и плечи, и колени – он узнает. Врет Солька, никакой подмены никто не совершал. Заблудился, и все. Под руками его тело, в голове его мысли. Он помотал этой самой головой и решил, что надо бы у Сольки выведать, как подменыши выглядят. Как Тарасий? Обмороженными? Тогда это точно не про него. Но говорить с Солькой было, конечно, боязно. Не любил он девчонок. Были они какие-то… на людей не похожи. От них лучше подальше. И встреча на реке подтверждала – подальше самое верное решение.

Петька шагнул, но шаг не получился. Нога уперлась в теплый мохнатый бок. Горыныч взвизгнул, Петька упал. Падучий он стал. Это все из-за сапог. Ему в них неудобно. Вот были бы у него кеды. Загрустил. Где теперь его кеды…

– А знаешь, – произнес Санечек, широко улыбаясь своей мягкой улыбкой (ямочки, складочки – все при нем), – я только сейчас понял: раз подменили, я могу тебя и здесь бросить. Чего таскать с собой подменыша? Это ты нам кажешься человеком, а на деле – камень или коряга какая. Глаза отводишь. Вот и на ногах не стоишь. Чего с тобой возиться? Возьмем с собой, ты в каменюку превратишься. А оставим, ты у порога и ляжешь булыжником. Уже, вон, прикладываешься. Ложись. Может, кому для чего сгодишься. А как настоящий Петька вернется, пусть даст знать, я за ним приеду.

– Сам здесь оставайся, – огрызнулся Петька. Он ползал по земле, ища в темноте разлетевшиеся сапоги. – А я домой поеду и все маме скажу.

Санечек равнодушно смотрел на возню брата.

– И вообще тебя еще при рождении подменили, – вздохнул он. – Мама обещала мне велосипед, а принесла из роддома тебя. Может, ты все-таки велосипед?

Петька всхлипнул. Санечек никогда к нему не питал нежных чувств. Это знали все. И только мама считала, что братья крепко любят друг друга. Просто Санечек этого еще не понял, но вскоре поймет, поэтому постоянно подсовывала ему младшего брата.

Рядом с Петькой присела Леночка, подложила ему под руку сапог.

– Ну что ты? – погладила она его по плечу.

От этой жалости стало только хуже. Петька дернулся, развернулся сесть, задел подкатившего к нему за лаской Горыныча. Слезы сами потекли из глаз. Ну почему горести только ему? Почему не всем? В носу замокрело, стало нечем дышать. Петька провел кулаком по лицу, шмыгнул, прогоняя сопли. Уговорили. Он будет спать. Всю ночь. Наелся, а теперь сон. Утром посмотрим, кого тут подменили.

Глава пятая Смерть буратино

Глава пятая

Смерть буратино

В животе урчало, тяжесть из желудка подкатывала под горло. Петька сел. Откашлялся. Комок из горла свалился вниз. В животе резануло. Петька сполз с кровати. Дышалось мелко и часто.