Пес от нетерпения взвизгнул. Петька кивнул, мысленно обещая собаке во всем разобраться, и пошел за Солькой. За спиной еле слышно звякнула цепь – пес лег.

Идти тихо не получалось. Кроссовки на несколько размеров больше соскакивали с ноги и хлопали пятками. Останавливаться перешнуровывать не было времени – Солька могла исчезнуть.

Петька продрался сквозь острую траву – икры, казалось, уже стали не чувствительны к порезам, – привстал на цыпочки. В темноте – а тут неподалеку от воды стало неожиданно холодно и темно – мелькнула светлая голова. Он нырнул в траву и ледоколом стал прокладывать себе дорогу к реке. Шуршал, наверное, немилосердно, но от страха у него так стучало в ушах, что слышен был только бешеный ток крови.

Под ногами хлюпнуло. Кроссовка черпанула через край – незаметно для себя он вышел к реке. От мысли, что брат его теперь точно убьет, Петьку отвлекло воспоминание о холодных руках, днем вцепившихся в лодыжки.

Заминая непокорную жесткую траву, он выгребся на сухое место, прокрался к пляжу. Сольки здесь уже не было. Пойти она, конечно, могла в любую сторону. Но если не встретилась сейчас Петьке, не вернулась назад (зачем тогда вообще выходила?), не нырнула в речку (возможно, но был бы шум), то пошла она по берегу вправо. Туда, где был лес и болото. Хорошее такое болото, населенное милыми тварюшками с ядовитыми зубами и такими сильными руками, что могли запросто утянуть в трясину. Короче, самое гостеприимное место. Туда в самый раз ночью ходить. Вот как бессонница накроет, час оборотня подопрет, так сразу к болоту иди. Крепкий сон потом тебе гарантирован. Крепкий и вечный.

Петька постоял на берегу, пошевелил пальцами в промокшем башмаке. Ощущения были странные – одна нога теплая и сухая, другая мокрая и холодная. Получалось раздвоение. Словно это и правда был не он. А вернее – не совсем он. Он, но наполовину. Ну а раз наполовину, то терять ему нечего. Другая половина, если что, спасется.

Одернул на себе рубашку, пробежал открытое пространство. Начались деревья. Петька присел у тощей осинки, продышался, постарался что-нибудь услышать – шаги, негромкий разговор, плеск. Ничего не услышал.

Тихо, до омерзения тихо. И совершенно не понятно, куда идти.

Петька заметил подорожник, дернул лист. Из ножки долго тянулось белое сухожилие. Раздался неприятный щелчок. Лист оторвался. В воздухе разлился горький запах. Ничего не поменялось. Тишина была тишиной. Никакого морока не было. Все происходило на самом деле.

Пошел дальше. Лес. Самый обыкновенный. Деревья, кусты, трава, поваленные стволы, через которые надо было перелезать. Под ногами немилосердно шуршало и щелкало. Чем глубже в лес Петька уходил, тем больше понимал, что зря все это делает. Солька уже сидит где-нибудь со змеем на болоте, телевизор смотрит. Или развлекается хождением по воде, яко посуху. Не такой он следопыт, чтобы не упустить местную, легко читающую это место.