Петька почесал все еще побаливающие после встречи с крапивой руки, посмотрел по сторонам. Стороны были травянисты. Он сорвал былинку, дернул метелку, загадал «курочку». «Курочка» получилась идеальная. Всплыло слово «Курасельга». Может, это тоже от слова «курица»? Деревня, где стоят избушки на курьих ножках и в каждой по ведьме, бабе-яге костяной ноге.

Солнце тянулось к далеким деревьям. Петька обдергал всю траву вокруг себя, натер пальцы, вывел пару закономерностей, как делать так, чтобы получалось загаданное. Потом палец начал кровить, он сунул его в рот. Поискал глазами подорожник, не нашел. Поднял камешек, бросил в развесистый репейник на другой стороне дороги. Промазал. Бросил еще один и снова промазал. Что-то в этом было знакомое. Словно он уже пытался во что-то попасть, но не попадал.

Петька дотянулся до третьего камешка, прищурился, прицеливаясь. Он представил, какая сейчас четкая прямая выстраивается между его глазом, камешком и злосчастным сиреневым цветком репейника. Зрачок четко направлен…

Камешек выпал из пальцев. Петька вскочил.

Дергающийся зрачок. Летающий змей. Да он просто плохо видит. Не может сфокусироваться. Вот почему он промазал этой ночью. Как всякий слепой он замечает только движение. Если бросить футболку или штаны, он отреагирует на сам бросок. Но человек при этом продолжает бежать, поэтому змей оставляет вещь и летит дальше. И только когда перестаешь двигаться, он теряет жертву. Поэтому спящий Петька и не был замечен змеем в первый день. Из-за слепоты змея этой ночью Петьке довольно легко удалось уйти.

Змей не страшный. Тарасий сто раз сказал Петьке, а он все не слушал – он старый. Старый! Его можно убить. Местные этого не делают, потому что… Потому что у них это аттракцион такой. Тарук днем туристов привозит, они встречаются со змеем, пугаются, а потом Солька по ночам камни в лес таскает, грехи замаливает. Но в этот раз у них что-то не заладилось. Все старания Сольки не помогают и не помогут. Санечек не вернется, пока Петька тут все не решит. Брата просто не пустят обратно в Матвееву Сельгу. Держит их тут не отсутствие помощи в Шелтозере и нежелание мужиков ехать помогать. Держат их местные нежити. Никто Петьку из этой беды не вызволит. Он должен сам.

Зашагал обратно. Мимо дома ведьмы – ему показалось, что от стен пахнуло холодом. Но после дня, проведенного на солнце, ему любая тень могла показаться холодом. Постоял, думая, что дом Палаги, ее избушка на курьих ножках, похож на границу мира живых и мира мертвых. И сейчас он ее как раз пересек. Причем заметьте – добровольно.