Петька раскинулся в придорожной траве. Два часа. Ну три. Он приложил ухо к земле. По ней еще глухо отдавались шаги вредной девчонки. Когда поедет машина, он ее услышит. Машина тяжелая, тарахтит и по кочкам прыгает. Услышит он шум и выйдет навстречу. Санечек сразу пересядет в свою машину, приехавший мужик поможет ему завести двигатель, и они отправятся домой. Не заезжая в Осташеву Гору. Поедут, поедут, поедут и через пять часов будут дома. Петька нарежет полную тарелку бутербродов, заберется в свою кровать… Представив эту гору бутербродов, Петька вспомнил, что до дома еще ехать и ехать, и загрустил. Перед его носом покачивалась соломинка. Он дернул метелку, загадал «петушка». Получилось что-то среднее. Пускай будет «петушок».

На солнце его разморило. Он вторую ночь почти не спал, был много раз бит и зол. Сейчас в тишине и тепле накрыло мгновенно. Он бы так и уснул, прижавшись щекой к траве. Но почувствовал шаги – вибрация шла через землю, передавалась прижатому телу. Петька сел.

– Держи!

К его ногам бухнулись сапоги. До боли знакомые – натертые пятки сразу дали о себе знать, напоминая, что не хотят снова оказаться внутри.

Рядом с сапогами стоял Тарук. Ссутулившись и сунув руки в карманы, он смотрел вдоль дороги.

– Машина ведь закрыта. – Петька не знал, радоваться ему, что обувь вернулась, или огорчаться расстроенным планам. Босым на обочине он выглядел бы трагично, Санечек должен был это оценить по возвращении.

Тарасий поморщился. Петька посмотрел в ту сторону, где была оставлена машина. Он не слышал звона разбитого стекла, только как будто дверь щелкнула. Но щелкать она не могла, тогда бы сработала сигнализация. За разбитое стекло Санечек его прикончит. Даже если вся эта сумасшедшая компания сейчас его укатает своими экспериментами, брат реанимирует, чтобы уничтожить заново. И тогда он точно здесь останется навеки. Как и хотела Солька. И надгробный камень у него будет с красивой эпитафией.

Первым порывом Петьки было вскочить и побежать проверять, но все внутри у него так утомилось от перспективы быть убитым, что он смог только откинуться на спину.

– Они скоро вернутся, – буркнул он в сомкнувшиеся над головой травины.

– Поздно, – отозвался Тарасий.

– Что поздно? – не понял Петька.

– Поздно вернутся. Может, к вечеру, а может, и завтра.

– Чего это? Сюда минут пятнадцать ехать.

Петька сел и опять занялся своими ногами. Предыдущий подорожник отвалился, он дернул новые листья, щедро на них поплевал, приложил к ранам.

– Их никто не повезет, – мрачно сообщил Тарасий.

– Почему? Мы же тебя повезли. Найдутся такие же хорошие люди.