— Все идет по плану, Юрий Петрович, — говорил женский голос с лестницы. — Сегодня кожные графты возьмем, перфорируем, перспективы приживления отличные. Все-таки очень повезло с донором, гистосовместимость почти полная. Ну, дня три им дадим передохнуть, к тому моменту Игорь будет готов… Я привезу две бригады из областной, там хорошие очень хирурги, а наркотизатор, Исмаилов, просто гений.

— Как много гениев собирается, когда в игре большие деньги, — мужской голос был глубоким, язвительным. — Смотрите, Марина, доиграетесь со своими «я смогу, смогу только я, Леонардо от хирургии». Сколько народу в ваших бригадах и каких гонораров они ожидают?

— Хороших, но не настолько больших, чтобы стойку сделать, — женский голос стал холоднее. — Знать им ничего не надо. Вот донор в запредельной коме, вот реципиент, пострадавший в пожаре в ночном клубе пару месяцев назад, вся страна знает, везде писали. В частной клинике, понятно, чей сын, но все чисто, вот согласие от матери донора, больше родных нет, а вот конверт с вашим гонораром… А чего лифт гудит, кто вызвал-то?..

Голоса были уже здесь, а лифт — еще нет. «Никогда еще Штирлиц…» — долбило в голове у Сани. Никогда еще Штирлиц не был так близок к…

Он резко выкатился на лестничную площадку из-за угла. Крупный мужчина в темном костюме и красноволосая молодая женщина замерли на верхней ступеньке, раскрыв рты. Саня её вспомнил — она подсела к нему в парке, у нее были сладкие духи и яркие губы, он очень удивился, когда она начала к нему клеиться, а сам все оглядывался, ждал Марусю, потом что-то укололо в бедро, он подскочил, упал, а она смотрела и улыбалась… Человек в комнате — не товарищ по Саниному несчастью, а его причина… Для этих людей он — не человек, а бочонок с органами… Ничего уже не изменить…

— А-а-а-а! — закричал Саня и, толкнув свои капельницы изо всех сил, бросил себя на женщину. Хотел скомкать ее, покатиться с ней по лестнице, круша своим весом, зубами рвать ее белую кожу. Не человеком себя ощущал, а животным — загнанным в угол, дрожащим, но опасным, хотелось быть хотя бы опасным, хоть на что-то способным.

Женщина вскрикнула, потеряла равновесие, полетела спиной в пролет — а Саню мужчина перехватил, отбросил — сильный оказался. Саня завалился на бок, головой впечатался в стену. Пришел в себя как и был — на койке, накрытый. Над ним стоял этот, Юрий Петрович, ждал, пока Саня очнется.

— Марина сломала ногу, — сказал он, зло присвистнув на «с» — сссломала. — Ты лишил моего ссына лучшего хирурга в этой ссраной сстране. Твоей ссудьбы это не изменит — ты мой, я на тебя охотился, я тебя купил, понял? Загнал, как медведя, всё. Марина будет ассистировать, но восемь часов не простоит, так что шансы моему Вите ты понизил. За это я с тобой буквально сделаю то, что фигурально делаю со своими подчиненными. Кожу живьем сниму, ссука. Эй ты, как там тебя, Михаил? Телефон нашел свой?