Я веду машину со скоростью 90 км/час в сторону коттеджного поселка Солнечная поляна — мы уже проехали Лебяжью поляну, а на указателях видели Белую Поляну и Дворянскую Поляну. Если повторить слово «поляна» много раз, оно теряет смысл, разваливается на корявые кусочки. Если вмешать букву Д, получится «подляна». Я думаю, именно это нас там и ждет.

Рядом со мною сидит Оля, которую я знаю всего лишь сутки, а до этого о ней целый год думала. Санина жена. Она рассматривает кнопки на моем тазере, щурит серые глаза, лицо у нее решительное.

Интересно, какого цвета будут глаза у Девочки? Та только что перестала икать — целых полчаса живот дергался и подпрыгивал, толкая вверх тяжелые груди. Мне очень неудобно сидеть за рулем, я большая, как слониха, неловкая — а учитывая, зачем мы мчимся по дороге через нагретую степь, это нам не в плюс.

Я знаю, что Саня жив — если он умрет, я почувствую. Как всё в природе чувствует, когда солнце заходит за тучку. Или когда выходит — так и я будто согрелась и ожила, когда его полюбила. Его голос, его смех, его мысли, как он на мир смотрит, как шепчет мое имя, как относится к детям, животным, деньгам, возможностям встречи с инопланетянами и существования божественного.

Если провела всю жизнь в холодном сумраке, а потом вдруг согрелась, узнала, что такое солнечный свет, — как принять то, что он может снова исчезнуть навсегда? Что его заберет, жадно сцапает кто-то чужой, холодный, злой? Горе, горе, крокодил наше солнце проглотил. Я накупила книжек и игрушек для Девочки. Чуковского ей читаю, они же все слышат уже. И Саня читал.

Торможу в конце улицы — за перекрестком ухоженный сквер, а за ним высокий решетчатый забор в обе стороны, насколько хватает глаз. Над воротами — красивые металлические буквы «Ранчо ВЕСЕЛАЯ ОХОТА».

Ранчо, прости господи.

— Сейчас, — говорит Оля, достает телефон. — У меня подруга тут, кажется, бывала с боссом своим, его приглашали, а она с ним спит. Ну чего ты, подумаешь…

Я проверяю пистолет, смотрю в окно. За забором — длинный въезд, лужайка. Здание трехэтажное, с угловатой современной архитектурой, я плохо разбираюсь, но красивое.

— Леночка! — говорит Оля в телефон, — Нормально, спасибо. С какой тварью? — она кидает на меня виноватый взгляд. Я усмехаюсь. — Да неважно, потом. Слушай — ты говорила, что на Новый год ездила с Полищуком своим на ранчо… Ага… Ага… А на втором этаже? А ты в клинику поднималась? Слушай, ну серьезно прям, а с охраной там как? Ага. Ну, спасибо, дорогая. Потом расскажу, зачем. Да, беги. Пока-пока.

— На первом — баня, бассейн, спортзал, банкетное всякое, — говорит Оля, расстегивая верхние пуговицы на блузке. — На втором — комнаты для гостей, десятка два. На третьем — частная клиника «Жизнь» — контракты с лучшими врачами города, оборудования выше крыши, всё, что можно купить за деньги. А за деньги, похоже, можно купить вообще всё…