Ублюдок, вторгшийся в квартиру, не тронул ни компьютер, ни деньги. О долларах в первую очередь подумал Вадим, когда ему позвонила заплаканная жена. Ублюдка не интересовало обогащение. Единственная вещь, которую он унёс, застращав Вику — пёстрая душевая шторка. И это походило на безумие.

— Тогда откуда он знал моё имя?

— Его натравил на нас кто-то. Чтобы запугать.

— Удалось! — Вика помассировала плечо. На коже распускался синяк — мерзавец ударил её дверью, врываясь.

— Ах вы твари! — Вадим выбежал в подъезд, не реагируя на возгласы Вики. Долго трезвонил Серому, потом взлетел по лестнице. Художник, рисовавший колобка, поработал и на шестом этаже. Здесь богатыри выходили из волн под предводительством дядьки Черномора. Фреска была исчёркана фломастерами, исполосована корявыми свастиками, оплёвана с такой ненавистью, что Вадим на миг забыл о чудовищном инциденте. Опомнившись, он заколотил в дерматиновую обивку двадцатой квартиры.

Зашаркало, заскрипело, дверь отворилась, щель дыхнула несвежим запахом. Сгорбленный старикашка возник в проходе.

— Чего?

Вадим узнал голос. Вот кто звонил им с возмутительными претензиями.

— Вы слышали крики из квартиры под вами? — Вадим обошёлся без приветствий.

— Ничего я не слышал.

— Значит, смех вы слышите прекрасно? А как зовут на помощь — глохнете, да?

— Не слышал, — настаивал старик. И внезапно выдал, словно оправдываясь:

— Я — сирота.

— Вот из-за таких, как вы… — Вадим не закончил мысль, махнул рукой и промаршировал прочь.

У лифта дежурила незнакомая толстуха. В сером шерстяном платке, словно слепленном из паутины и пыли. С уродливой бородавкой на щеке.

— Что за крики? — строго спросила она.

— Нас ограбили. — сказал Вадим. — Вы что-нибудь слышали? С какого вы этажа?

— С первого. Я управдом.

— Маргарита Павловна? — щёлкнуло в голове.

— Наслышаны? Как и я о вас. — Она смотрела осуждающе. У Вадима от гнева покраснели уши.