— Что бы это значило, а?

— Жильцы жалуются на вас.

— Кто же? — подбоченился Вадим.

— Да все. Вы смеётесь…

Она не сказала: «громко». Не сказала «по ночам». Она словно обвиняла Мельников в том, что они умеют смеяться. Нонсенс. Сумасшедший дом!

Из квартиры высунулось зарёванное личико Вики.

— Прикрой дверь, — попросил Вадим раздражённо. Посмотрел на Маргариту Павловну. — Сегодня к нам вломились какие-то подонки. Нас дважды грабили в вашем подъезде.

— И что же пропало? — на губах управдома не было улыбки, но Вадим заподозрил, холодея: над ним глумятся.

Да, что собственно пропало? Старые кеды и душевая шторка?

— Пропали вещи, — извернулся он.

— И как вы намереваетесь поступить? Вы же не станете звонить в полицию?

— Почему это — не стану?

— Потому, — с нажимом сказала Маргарита Павловна, — что мы здесь ценим тишину. И не поощряем тех, кто привлекает внимание.

— О, — ухмыльнулся Вадим, — тогда у меня для вас сюрприз.

И он оглушительно, от злости, хохотнул.

Хах!

* * *

Телевизор транслировал местный канал. Ведущий «Дурацких новостей» вещал, откровенно усмехаясь. Красная поролоновая насадка микрофона напоминала поролоновой клоунский нос. Фоном служила закопчённая подъездная фреска.

— Кража века — иначе не назовёшь. Проделки иллюминатов или тихое помешательство? Специалисты спорят. В доме сорок коллектор-шизофреник украл душевую шторку…

Мельники переглянулись и хлопнули ладошками.