– А это от меня! – воскликнула Фрида и протянула ему букет фиалок. – Я тоже вас благодарю и поздравляю.

– Спасибо, – пробормотал Петер Монен. – А теперь я хочу побыть один. Работа…

Они наконец вышли, и он встал у окна. Дверь позади него слегка приоткрылась. Он обернулся – это была четырехлетняя Паула, толстощекая, с большими круглыми глазами.

– Ну, а тебе чего? – добродушно поинтересовался он.

Она ничего не ответила.

– Ну скажи-ка мне, чего тебе хочется.

– Кук-р-лу!

– Да-да, завтра ты получишь свою куклу! – Он подтолкнул малышку к двери.

О, что может быть хуже! Завтра у бедняжки Фриды заберут платье. А эта девчушка никогда не получит куклу, о которой мечтает.

– Кук-р-ла!

Он сел за письменный стол, намеренный написать Магде, но перо выпало из руки. Написать – значит причинить боль… всем. И там, на роскошной вилле, и здесь, в этих бедных комнатах, и в доме его несчастной матери. Да и сам он будет страдать. С другой стороны, смех, нега, веселье, музыка, звон бокалов, поцелуи, золото, все…

«Может, мне стоит пойти к ней? Ее поцелуи рассеют все мои страхи».

Но ведь он не хотел, чтобы его страхи рассеивались, вовсе нет! Да, все подталкивает его, все. Как эти жабьи присоски из магазина. Пока его не затянет в этот зачарованный круг, где он не сможет пошевелиться, скованный чудовищными лапами, слабый и сломленный. Еще шажок вперед, и он уже не сможет отвернуть. Никогда. Всей жизни настанет конец.

Где, где же бумага? Он написал:

«Любимая! Я так не могу. Ты едва ли поймешь причину, но я не могу лишиться своей свободы. Это совершенно невозможно. Прощай. Петер».

«Любимая!

Я так не могу. Ты едва ли поймешь причину, но я не могу лишиться своей свободы.

Это совершенно невозможно. Прощай.

Он позвонил в колокольчик.

– Фрида, сбегай брось письмо в почтовый ящик!