Далее у нас Хаммель Вильгельм, резчик по камню, – нарушение параграфа 172 Имперского уголовного кодекса (супружеская измена). Его участие в преступлении так же значительно, как участие Девы Марии в собственной беременности. Однажды ночью жена его соседа забежала к нему в комнату, спасаясь от побоев мужа. Как итог, они просто вместе уснули, и в таком безмятежном сне их и застали на следующее утро. И муж, который уже давно хотел избавиться от жены, не преминул воспользоваться такой жирной возможностью для начала бракоразводного процесса. Все прошло как по маслу, но счастливому разведенному и этого оказалось мало – он требовал судебного преследования прелюбодея и разрушителя святых брачных уз в соответствии с параграфом 172 Имперского уголовного кодекса.

Слава богу, пробурчал про себя Отинг, что не все мужья готовы подавать на развод из-за маленькой измены и уж тем более не каждый рогоносец пойдет подавать заявление в суд. Тогда б все поголовно сидели за решеткой!

Майер Исидор, банкир, – злонамеренная несостоятельность.

Майера он знал. Довольно скользкий тип, но все же весьма и весьма обходительный, да и не раз оказывал помощь. Как жаль, как жаль! Майер взаправду вызывал сочувствие! Но, может быть, все еще и образуется. В любом случае адвокат доктор Книффлих сделает все возможное.

Злонамеренная несостоятельность? Нет! В этом отношении Отинг был абсолютно чист – за исключением Фаро, у него не было банка.

Заседание довольно быстро подошло к концу. Уже в половине первого Отинг сидел в «Монополе» и наслаждался своей икрой с маслом.

– Ну, как ваши дела? – спросил ротмистр.

– Как по маслу! – улыбнулся Отинг. – Какое счастье, что со всеми делами управились уже сегодня! Бидер – шесть месяцев тюрьмы, Штир – три года каторжных работ, Либлих – пять недель заключения, Штопслер – три года и два месяца заключения, чета Думхарт – два года, Вильгельм Хаммель – четыре месяца! Просто рекорд! Что там? Всего вместе три года каторжных работ, восемь лет, один месяц и одна неделя тюремного заключения!

– А что с евреем Майером? Его дело ведь тоже рассматривали сегодня?

– Оправдан, ротмистр, полностью оправдан! Доктор Книффлих был на высоте! С этим делом сразу все было ясно: много шума из ничего.

И Отинг снова принялся жевать так, что слышно было, как у него меж зубов хрустит поджаренный хлеб.

Хелла

Хелла

С веткой магнолии в руке Хелла спускается по лестнице в туманный сад в утренний час. Она свистом подзывает своих собак, и они прибегают – пара борзых, длинношерстные, остроносые, истинные порождения сарматской степи.