Изнасилование? Хм, конечно, так гладко не прошло даже его первое приключение с маленькой Элли. Милое пятнадцатилетнее создание была из – относительно! – приличной семьи и, несмотря на вино, которым он ее угостил, кричала как одержимая и отбивалась руками и ногами. Но позже она уже сама с радостью приходила к нему. Где же она теперь, интересно? В каком-нибудь борделе…

Либлих Эмили, вдова, безработная, – сводничество. Сдает комнаты парочкам, ясное дело. И, конечно, еще более очевидно, что на нее донесли. Именно благодаря этим доносам в суде всегда есть чем заняться! Боже, Отинг припомнил всех своих арендодателей – да ведь тогда всех, кто сдает комнаты внаем, можно упрятать за решетку.

Штопслер Генрих, цензор, – оскорбление Величества, органов власти и т. д. С этим делом все было коротко и ясно. Несомненно, защитная речь адвоката может растянуться на час, и примерно столько же понадобится самому цензору, но зачем? Ему, Отингу, хватило бы всего двух слов. В целом статья, конечно, безобидна, но ведь…

Еще совсем недавно в уланском клубе они промывали кости на славу. Конечно, не без обидных словечек по разным инстанциям, но до чего ж уморительно было! Отинг тут же просиял, вспоминая свой особенно удачный каламбур (в этом месте издатель приносит свои извинения за то, что вынужден утаить от читателей шутку господина асессора, ибо он всего лишь издатель, а не прокурор).

Думхарт Анна, домохозяйка, Думхарт, Якоб, курьер, – нарушение параграфа 218 Имперского уголовного кодекса.

Как, однако, сдержан этот судебный секретарь! В документе он написал одно только нарушение параграфа 218 Имперского уголовного кодекса. Конечно, это исключительно для публики – людям не стоит слышать слово «аборт». У четы Думхарт уже восемь детей и ни пфеннига денег, и вот на подходе девятый, еще один голодный рот. Тогда добрая соседка посоветовала Думхартам сварить чай из разных безобидных трав. Это, конечно, не помогло, и девятый ребенок появился на свет таким же здоровым, как и остальные восемь, но через год после этого Думхарты о чем-то повздорили с соседкой, и она донесла на них. Попытка умерщвления плода тоже наказуема по решению имперского суда! Ничего не поделаешь – шесть месяцев тюремного заключения!

Ну до чего же люди глупые! Да если бы у него, Отинга, все дети появились на свет! Но, черт возьми, каких же немалых денег стоили «хорошие советы и действенная помощь».