Эх, Васька… Ее легкая умственная отсталость была ерундой по сравнению с болезнями, от которых страдали другие дети.

Но с этими детьми возились их любящие мамы. Алиса же, которой приходилось работать на дому из-за маленького и недоразвитого ребенка, занималась им скрепя сердце. Принимая клиенток, пришедших сделать «ноготочки», она всякий раз боялась, что Васька, предусмотрительно запертая в детской, начнет бузить. Такое и правда случалось – но редко.

– Ты куда? – нахмурился Иван, когда Алиса стала собираться.

– К Ане. Работать.

– Погоди. Она же сама к тебе ходит!

– Ходила. Но теперь я могу делать маникюр клиентам на дому. Ты же, – Алиса бросила на него презрительный взгляд, – безработный. Можешь посидеть с дочерью.

Иван покраснел.

– Лис… Я найду работу. Обещаю.

– Ага. Ты мне много чего обещал, – безжалостно отозвалась Алиса, а он вспомнил тот ужасный вечер, когда пришел из трудинспекции. В тот день Иван и еще десяток парней, устав от задержки зарплаты, бросили работу в цеху и пошли жаловаться. А потом…

Никто не думал, что предприятие выживет. И не знал, что под маской директора скрывается столь мстительная тварь.

«Идиот! Зачем попер против начальства? Сколько он обещал, две недели? Мы бы перетерпели!» – вопила Алиса, узнав, что его, как и остальных, оперативно уволили по статье.

«У мужика должны быть принципы», – сквозь зубы отвечал Иван.

«У мужика должны быть деньги!..»

Увольнение ударило не только по семейному бюджету, оно ударило по репутации. Обжаловать его не вышло, а директор, у которого везде нашлись связи, решил подгадить уволенным. Чем еще объяснить то, что Ивану, как и другим, так долго отказывали в нормальной работе? Что приходилось довольствоваться подработками, жить на пособие и заработок жены?

Иван понимал, что бодаться с бывшим работодателем не может и не хочет, в суд не пойдет. Надо выкарабкиваться из ямы с жизненным говном самому, как мужику и подобает. И семью вытягивать.

«А друзей-то, считай, не осталось… После всего…»

– Апа! На!

Иван вздрогнул, ощутив легкое прикосновение к локтю. Дочь показывала ему картину, нарисованную творогом на скатерти.

– Иичко! – объяснила Васька, тыча пальцем в нечто, напоминавшее яйцо.

– Умница, – похвалил Иван. Тоска, сжавшая сердце, ослабила хватку. – Хочешь сказку про яичко?