Так вот почему пробуждение никак не наступало! Он застрял там, где не было ни света, ни тьмы. Часть его души продолжала пребывать где-то между светом-и-тьмой и чем-то еще — совсем уж потусторонним. Чтобы выбраться из этого состояния, следовало либо замедлить дление времени, стирая память и забывая мысли, и тогда бы он снова сравнялся со скоростью тьмы, может, вернулся бы в пространство сна меньшей размерности, либо можно было продолжить ускорять дление времени, увеличивая размерность мысли.

Падая в глубинные поля энергии, он растянулся до бесконечности, приняв ментальную форму сверхтонкой грани. Он так разогнал свои мысли, что оказался на самом острие времени, стиснутого настолько плотно, что оно легко входило в любой интервал между светом и тьмой. Сложив вместе прежние мысли, он просочился через острие этой грани в иное измерение. Только тогда он смог определить, что эта сверхтонкая грань и острие, которое могло входить в любой интервал между светом и тьмой, принадлежали мечу сиддхической мысли, рукоять которого он передал Джанапутре!

Здесь, в неизвестной размерности, куда он попал после уничтожения пустотности Калиманаса, продолжали извиваться оставшиеся змеиные головы Сатананты, но теперь они представлялись не бесконечным объемом абсолютной тьмы — теперь они выглядели всего лишь многомерной тенью! Вся эта огромная подвижная тень, пронизывающая множество миров, была ментальной проекцией иного Сверх-тела и Сверх-сознания. Ему захотелось разглядеть духовную сущность, от которой отпал змей Сатананта, но размерности его сознания для этого было недостаточно. Столь же безуспешно лежавшая на полу пылинка могла бы оглядываться вокруг, пытаясь разглядеть другую страну, планету или галактику.

Он расширил свое сиддхическое зрение до предела — и за горизонтом искривленных сверхсветовых потоков перед ним проступили смутные кольцевидные очертания мистического инобытия, контуры которого старательно повторял змееголовый Сатананта. Вероятнее всего, это был бездонный океан причинности, в водах которого обитал вселенский дух Ананта-шеши, а бесконечно вьющиеся кольца были кальпами времени, которые меньше всего походили на плоские изображения колец Ананта-шеши из популярных заметок по индийской философии.

Вне времени и пространства, где прошлые и будущие состояния могли становиться видимыми, как некие кольца в кольцах, вселенское тело Ананта-шеши и волны океана причинности были как бы одной и той же сверхсущей энергией. Всевозможные события, которые не входили в обозримое будуще-прошлое и прошло-будущее, перемешивались вокруг колец как хаотичные потоки океана причинности. Больше всего эти потоки и кольца напоминали движение странных аттракторов в математике, но только это была совсем другая высшая математика, находившаяся за пределами всех вычислительных способностей человека.