— Здравствуй, Госпожа, — произнес он, преклоняя голову.

— Здравствуй, Михаил, — молвила она. — Почему ты передо мной на коленях?.. Разве я за преклонением к тебе пришла?

Михаил поднял на нее взор. Женщина присела напротив него на возникшие из атмосферы светлые клубы пара. Ее ладони призвали к себе. Михаил поменял положение и, не вставая с колен, придвинулся ближе, усаживаясь так, что его лицо оказалось на уровне ее плеча. Женщина протянула руки, касаясь его волос.

— Твои глаза печальны, — проговорила она. — Время скорби настигло рай?..

— Так, Пречистая, — кивнул архангел. — Скорбь ада хочет вытеснить во мне все.

— Но скорбь бессильна, — промолвила женщина.

Михаил ощутил, как ее пальцы едва ощутимо касаются его головы, и с каждым поглаживанием замедляется карусель, уходит из тела страсть, алые угли гаснут, и в сердце восстанавливается давно забытый мир и покой.

— Спасибо, — поблагодарил Михаил. — Я уж думал: не миновать мне самому руки карающего…

— Удар мечом ангела в ангельское сердце тоже лечится долго, — напомнила женщина. — Как ты собирался с этим воевать?..

— Наложил бы жгутик и так… — проронил Михаил. — Я не мог придумать ничего лучше. Я не мог позволить ангельскому военачальнику пасть еще до битвы.

— Удар меча убивает страсть, — сказала она. — Но довольно с тебя. Ты и так доказал свою верность. Искушение больше не коснется твоей души. Долгое время.

— Благодарю тебя, — почти прошептал Михаил. — Благодарю, Пресвятая Мария… Я бы не справился сам.

— Для этого я тут, — последовал ответ.

Пресвятая Дева говорила негромко и ласково, так нежно, как говорит мать с ребенком. И каждое ее слово проникало в душу, принося успокоение и уверенность, умиряя непримиренные мысли. Михаил касался взглядом ее лица, теплого, озаренного светом.

Обрамленное почти черными волосами, сияющее лучами рая, оно было так молодо, но в зрачках таилась такая мудрость и полнота, что оставалось только умолкнуть и удивляться про себя этой чистой и совершенной красоте темных, как спелые каштаны, глаз.

Теперь он чувствовал, как скучал по ней, и, удивительно, как она была рядом с ним все эти нелегкие дни.

— Я знаю… — ответил он тихо.

— Бедный мой мальчик… Сколько тебе досталось сегодня. Но не торопись… Если хочешь помолчать, у нас есть время, чтобы ответить на все вопросы позже.

— Есть ли?.. — молвил Михаил.

— Есть, — уверила Мария.