— Я люблю тебя, — проговорила она.

— Я тоже тебя люблю… — молвил Михаил.

— Прости меня…

— Я должен… был… Пойми…

Агнесс обняла осторожно, как пух обымает птенчика; поцеловала его лицо. Ее распущенные волосы коснулись его скул.

— Я знаю… Я понимаю… Ты только не уходи… Не уходи от нас… — молила она.

— Я тоже… не хочу… — отвечал он.

Их пальцы сплелись, и Агнесс почувствовала прилив нежного прикосновения, словно силы возрождались в нем, подобно ласково раскрывающемуся бутону. Помощница выпрямилась, держа его ладонь и глядя ему в глаза. Иеремиил, ни слова не говоря, взял брата за вторую руку аккуратно, чтобы не сделать больно.

— Если бы Самуил попал в левую сторону груди, его бы с нами уже не было, — вымолвил Рафаил серьезно.

— Если бы не Ур, его бы тоже не было, — произнес Варахиил. Он поглядел в ту сторону, где Уриил, опустившись рядом с Габри, пытался успокоить брата и уговорить его вернуться.

— Диана знала… — услышали все голос Михаила. — Что надо бить в сердце… Потому что… Агни тоже чувствовала… как оно бьется… жизнью… Но… Сэм не слушал ее… Он всегда делал все… по-своему.

«Искупленье только кровью,

Жизнью, верой и собой.

Все, что мне дано по воле,

Я могу отдать. Постой!

Рано праздновать победу!

Будет жизнь в крови жива,

Если выберу я это,

На алтарь падет она!..»