— Агни, — увидев, что она сорвется, Варахиил подсел к ней, беря ее за плечи.

— Это… невозможно… Нет… это нельзя… — по щекам Агнесс ручьями полились слезы. Она закрыла глаза руками, желая отгородиться от этого мира.

— Агни… — Варх попытался как-то вернуть ее к обладанию ситуацией, но не сумел. Она будто упала в лихорадку, сорвалась со скалы и плакала в лунатичном оцепенении.

— Агнесс… Не надо, — впервые за время подал голос Михаил.

Но он лишь разбудил ее горе. Она схватилась за лицо, вырвавшись от Варахиила. С ресниц беспрестанно капали слезы.

— Нет, нет, нет, ты не мог… Ты не мог… Нет… — говорила она.

— Агни, пойми меня… я прошу… — произнес Михаил.

Но она кинулась ему на грудь, не замечая, что причиняет боль. Судорога исказила ему лоб. Его левая рука поднялась и обняла Агнесс.

— Нет, нет, ты не можешь… Ты не можешь умереть… Нет… — бормотала она, словно, прижимаясь, оставит жизнь с собой навсегда.

— Агни…

Призывы Миши потонули. Она вздрагивала в аффективном припадке. Слова иссякли, стойкость надломилась. Она рыдала без звука, сжимаясь и дергаясь, она хватала его за руки, прятала лицо на перевязанной груди.

Глаза Михаила отразили небу смертельную усталость. Но рука по-прежнему крепко лежала на спине Агнесс. Он уже не просил ее.

— Ну а вы-то что… Вы же мужчины… — промолвил тихий голос над ее ухом.

Рафаил беспомощно хранил руки, в которых зачем-то все еще держал рулон бинтов, на коленях. Из его глаз сочились капельки. Иегудиил, с лицом каменным, как надтреснутая скульптура, не мог удержать нависших слез. Варахиил не успевал утирать глаза, прячась от всех в убежище ладоней. Подбородок Уриила был опущен в землю. С его глаз падали на камни и разбивались огненные сгустки. Салафиил закрылся руками, облокачиваясь на Габри.

Лишь один архангел вдохновения держался насмерть. Его губы были сжаты до побеления, а взгляд устремлен поверх голов.

Михаил перевел пошедшие красными жилками глаза на Иеремиила. Младшего было страшно лицезреть. Вода колом застыла в его глазницах вместе с закаменевшим горем, которому не суждено было утешиться.

— Не страдай больше… Ты… слишком много страдал… — Михаил ответил бы ему слезами, но слезы лишь выразились в темно-карей глубине этого взора.

— Все, больше не могу, — басом прошептал Габри. Он поднялся с земли, оставляя Салафиила одного, сделал несколько шагов в сторону и рухнул на камни, зашедшись в истерике.

— Агни, ему и так больно… Ради него… Приди в себя… — возобновил попытки Варахиил.

Агнесс наконец смогла совладать с собой. Ее хватка ослабилась, она поднялась над Михаилом, нежно касаясь его груди и лица.