– Очень хорошо, тогда завтра у вас будет план. Я бы очень хотел, чтобы вы помогли мне разобраться с тем, как правильно поставить эти каменные блоки с буквами.
– Это вы про те камни, что я видела в летнем домике? Вот уж, задача так задача. Так они там лежат как попало? В общем, понятно. Скорее всего, человек, который их там положил, оставил какой-нибудь план или набросок. Я вот что думаю, наверное, вы найдете его где-нибудь с остальными бумагами вашего дяди, а если его там нет, то вам придется пригласить специалиста по решению головоломок.
– Сделайте милость, посоветуйте мне еще насчет одной вещи, пожалуйста, – сказал Хамфрис. – Что вы можете сказать об этом убогом деревце под окном библиотеки? Может, лучше его убрать, как вы считаете?
– Это какое такое деревце? Вон то, что ли? Я думаю, не стоит его трогать, – сказала леди Уордроп. – С такого расстояния я его не очень хорошо вижу, но убогим оно мне не кажется.
– Возможно, вы и правы, только вот вчера ночью, когда я смотрел на него из окна, мне показалось, что оно там совсем ни к чему. А когда на него смотришь отсюда – так не кажется. Ну ладно, так и быть, пока не буду его трогать.
Их ждал чай. После чая леди Уордроп засобиралась домой, впрочем, едва успев выехать за ворота, она остановила экипаж и подозвала Хамфриса, который все еще стоял на крыльце своего особняка. Он послушно подбежал услышать на прощание из её уст великие слова мудрости. – Чуть не забыла, господин Хамфрис, мне почему-то кажется, что вам стоит перевернуть эти камни и взглянуть на их основание. Они могут быть пронумерованы, посмотрите, наверняка я попала в самую точку. Ну, а теперь до свидания. Кучер, домой.
* * *
Чем он будет заниматься этим вечером, он уже решил точно. Калькирование плана лабиринта для леди Уордроп и тщательное его сопоставление с оригиналом могло занять около пары часов. Таким образом, сразу после девяти вечера Хамфрис разложил свои инструменты и принадлежности в библиотеке, и начал свою работу. Вечер был тихим, тем не менее, было душно и поэтому все окна были открыты. Как раз тогда у него и произошло несколько неприятных встреч с летучими мышами. Эти порождения нечистой силы пугали его и действовали на нервы, заставляли не отрывая глаз следить за окном. Раз или два в душе его возникало сомнение, а что, если вдруг, там за окном сейчас не нетопырь, а кто-нибудь другой, гораздо более страшный? Каково ему будет, если демон Ада бесшумно проберется в окно по подоконнику и подкрадется к нему!
Копирование плана было завершено. Ему оставалось только сверить его с оригиналом и убедиться в том, что правильно обозначены тупики и боковые тропинки. Водя пальцем по обоим чертежам, он, как и положено, начал поверять от самого входа, и все-таки сумел найти одну или две небольшие погорешности. Правда, уже почти дойдя до самого центра, он был вынужден прерваться, так как в окно опять пожаловала не то вторая, а может быть и третья летучая мышь. Перед тем как продолжить проверку, ему пришлось еще раз посмотреть последние из пройденных им поворотов на дорожках на соответствие их с оригиналом. Вроде бы всё было правильно, дорожки вели к центру. В этот момент он увидел какое-то странное пятно размером с шиллинг, это место уж точно не надо было переносить на копию. Что это? Чернила? Или нет? Дырка какая-то черная. Но откуда здесь могла появиться дырка? Он уставился на это не то пятно, не то дырку, не отрывая уставших глаз. Сопоставление копии, что ни говори, очень трудоемкое занятие, а он уже страшно хотел спать… Ведь и впрямь же, действительно, какая-то очень странная дырка! Выглядит так, словно она проходит не только сквозь бумагу, а через сам стол, на котором лежит. Да, всё верно, будто она идет сквозь стол всё ниже и ниже, глубоко, глубоко, в самую бездну Ада. Он вытянул шею, в изумлении пытаясь заглянуть в неё как можно глубже, и оторопел. Такое с каждым случалось в детстве, если подолгу смотреть на квадрат на стеганом одеяле, он постепенно превращается в страну с холмами, поросшими лесами, быть может там, за деревьями, скрываются церкви и дома. Ты смотришь на это и уже не можешь понять какого размера клетка на самом деле, кто ты сам, и всё, что тебя окружает становится иллюзорным и сказочным. В тот момент для Хамфриса эта черная зияющая дыра была единственной вещью, которая существовала во всем мире. По какой-то неизвестной ему причине, первое, что он испытал, когда начал смотреть внутрь – это омерзительное предчувствие чего-то нехорошего, но он всё смотрел и смотрел, и не мог оторвать глаз до тех пор, пока неизвестно откуда появившийся страх не начал овладевать им. Страх всё нарастал и нарастал, жутко ему стало на душе, и уже начало казаться, что вот-вот оттуда что-то вылезет. Мучительное ожидание того, что сейчас произойдет нечто неимоверно ужасное, от чего он не в состоянии будет никуда убежать, зажало его в тиски. И на самом деле, где-то глубоко, в разинувшей пасть пропасти он ощутил слабое движение, что-то поднималось вверх, приближаясь к поверхности. Всё ближе и ближе становилось оно. Из глубины, из мрака, что-то черное, покрытое какими-то пятнами, бугорками и ямками стремительно карабкалось вверх. Вдруг он видит перед собой лицо, безобразное и обгоревшее. Корчась и извиваясь, подобно осе, копошащейся в гнилом яблоке, наружу начал выбираться огромный демон, но сначала оттуда появились его громадные черные руки, так и норовящие схватить голову, склонившуюся над ним. Неимоверным усилием воли Хамфрису удалось отпрянуть назад, он судорожно попытался уцепиться за что-нибудь, ударился головой о висевшую над ним лампу и упал.