– Кто тут по лесу шатается? Кто мне спать не даёт?

– Это я, Василинка, – еле вымолвила девушка.

– Почто сюда пришла, в самую чащу?

– Трава мне нужна особая, что поёт да красным светится в темноте. Я возьму и уйду, никому мешать не стану, отпустите меня.

– А на кой тебе та трава? Её для добрых дел не берут. Али ворожить вздумала?

– Надо мне, – замялась Василинка.

– Ну коли так, дак со мной останешься, – проскрипела коряга.

И тут же сухие тонкие ветви зашелестели со всех сторон, поползли по Василинке, и принялись окутывать её в кокон.

– Ай нет, нет, – закричала Василинка, – Всё скажу! Замуж я хочу. А бабка Микулиха помочь обещалась. Велела симтарин-траву принести.

Ослабли ветки, заворчала коряга:

– Нешто своей-то головы нет у тебя, девка? Что же ты в дело страшное впуталась?

Послышался долгий вздох. А после почувствовала Василинка, как поползли обратно ветки, отпустили её, и спрыгнула она на землю.

– Ступай, – ответила коряга и, широко зевнув, закончила, – Ты уже сама себя наказала.

Бросилась Василинка со всех ног туда, где меж деревьев мелькал красный огонёк, и выбежала на поляну. А там диво-дивное – ребятишки малые бегают, резвятся, катают по траве красненький шарик, он-то и светится. Сникла Василинка, не симтарин-трава то горела. Да тут же и опомнилась, спохватилась – что за ребята могут ночью в чаще играться? Похолодела вся, вспомнила, как черти про Лешачиху сказывали, да про деток её.

А ребятишки уж её заметили, подбежали к ней, да один неловко как-то побежал, об корень запнулся, упал, заревел, за ногу схватился. Подскочила к нему Василинка, взыграла в ней женская жалость, кто бы ни были они, а живое существо.

– Показывай, – говорит, – Что там у тебя?

– Вот, – отвечает малой.