Прошло годов пять и сын их тоже женился. Да жену-то себе привёз с дальней деревни, где уж они познакомились неведомо. Мать с дочерью сразу же на невестку косо глянули – не пара она нашему Васеньке, ни кожи, ни рожи, худая да бледная, то ли дело мы – кровь с молоком, а в этой худосочной весу, как в козе. Небось и родить-то не сможет! Да и Васька хорош, не мог себе в их большом селе девку найти, привёз с какой-то глуши, чуть не из леса жену. Одним словом – не признали сноху.

А той горя мало, они на своей половине, золовка на своей, а свекровь со свёкром и вовсе в другой избе – чего делить? Прасковья, так невестку-то звали, целый день хлопочет, крутится, и в избе у ней порядок и на дворе. Навезла она половичков домотканных, да полотенец вышитых, занавесок затейливых, всё своими руками сделанных, да избу обиходила. Уютно у ней да хорошо. Галка, золовка зубами скрипит. Она-то сама пока на работу раскачается, пока тело грузное с кровати подымет, глядишь уж и обед на дворе.

Так и хочется ей невестку Парашку задеть, перед братом Васенькой очернить, да повода нет. Всюду она поспевает, всюду у ней чистота да красота. Решила Галка на больную мозоль надавить, ведь уже несколько месяцев прошло, а чегой-то живота у Парашки не видать, у Галки-то самой двое уж бегают.

– Так и знали мы, что не сможет она родить, – злорадствовала Галка.

Да вдруг весной, как шубейки-то скинули, у Парашки и талия округлилась, обрисовалась. Васенька довольный ходит, гордый, что скоро отцом станет. Свекровь тоже подобрела, а Галку зависть всё ест, хоть и сама того не понимает, отчего Парашка её так бесит.

– Ну, погоди, – негодует Галка, – Я тебе всё равно житья не дам, знаем мы каким местом ты Васеньку взяла. Он ведь у нас и с девками-то не гулял, вот и охмурила ты его. Ишь ты, строит из себя святошу, молитвы всё бубнит, да в церкву бегает. Погоди, устрою я тебе.

И стала Галка Парашку изводить, и то не в расчёт, что её племянника родного она под сердцем носит. Одним днём перестали вдруг у Прасковьи коровы доиться, у одной из вымени вместо молока кровь течёт, а другая и вовсе, как дурная сделалась, как пригонит пастух стадо, так она хвост задерёт, и бежит мимо родного двора, да орёт дурниной. Уж Прасковья с ними и так и эдак, а всё не проходит.

Вышла как-то Прасковья во двор бельё стирать в большом корыте, и видит – лежит что-то в траве, чёрное да округлое, навроде камушка. Подошла ближе, глянула – а это змеиная голова. Подивилась Прасковья, взяла находку на лопату, перекрестила, да вынесла за огород, там и сожгла. В тот же вечер обе коровки её поправились. Вечером Галка в гости забежала, о делах справиться, Парашка и рассказала ей про диво такое.