– Дак сну-то у меня нет вовсе, старая, вот и встаю по ночам, да чтоб вас не тревожить и иду на двор, летом-то чичас тепло.

– А зачем вы тарелки какие-то носите с собой? – поинтересовался Славка, – Я как-то видел ночью.

– Тарелки? Дак то я внученьку кормлю.

Сказала и осеклась.

– Какую внученьку? – не поняли мы.

– Да как же, козочку свою! – спохватилась бабка, – Одна Внученька, а другую Доченькой зову.

Мы со Славкой переглянулись и больше вопросов не задавали, всё понятно, чего тут ещё спрашивать. Ну не спится старушке, нам-то какое дело. Зато мы тут спим, как младенцы, на хвойном-то аромате таёжном.

И вот, на другой день, решили мы со Славкой подальше в тайгу уйти. Да для такого дела нужен был нам проводник. Поспрашивали мы местных, кто согласится. Ну и вызвался дед один, Прокопием звали.

– У меня, – говорит, – Дел-то особых нет, прогуляюсь с вами, сто лет не ходил далёко в тайгу, а так я всё там знаю, почитай всю жизнь охотником был, исходил эти места вдоль и поперёк. Завтра в семь утра выходим.

Сказано-сделано, и отправились мы по домам. В ту ночь я отчего-то спал плохо, ночь была ясная лунная, и яркий свет луны просвечивал даже сквозь занавеску на окне, не давая спать. Я ворочался с боку на бок. Внезапно услышал я, как поднялась бабка Дуня. Я не обратил на это особого внимания, привыкли мы уже к её ночным бдениям. Она походила по избе, выглянула в окно, пошептала что-то, затем подошла к нашему закутку, приоткрыла тихонько занавеску и прислушалась. Я сделал вид, что сплю.

– А то ещё увидит, что бодрствую, заведёт разговоры, тогда уж точно до утра потом не засну, а с утра работа предстоит немалая, – подумал я и притаился.

Бабка Дуня постояла немного, вглядываясь в тьму, затем закрыла занавеску и пошла к столу, там она стучала глухо тарелками и чашками, по всей видимости снова собирая угощение для своих козочек, бормоча что-то про внученьку. Вот она вышла из избы, и почти тут же послышалась возня за стеной в пристрое. Я зевнул, повернулся на другой бок, толкнув храпящего Славку, и приготовился, было, заснуть, как вдруг услышал голоса. Точнее сказать, это был один голос – голос бабки Дуни. Она что-то приговаривала, как обычно, то громче, то тише. А вот второй голос, отвечающий ей, больше похож был то ли на рычание, то ли на хрипение, то ли на приглушённый плач, я не мог разобрать. Я очень удивился, так, что набежавший было сон как рукой сняло, и я, прижав ухо к стене, стал вслушиваться.

Баба Дуня действительно с кем-то говорила в пристрое, но это были явно не козы. Какой-то странный, булькающий звук отвечал ей на приговаривания. Мне стало любопытно, что же или кто издаёт такой звук. Чем там занимается бабка? И я осторожно поднявшись с постели, вышел на цыпочках из избы. Дверь в пристрой была приоткрыта, оттуда падала узкая полоска неяркого света и слышались те самые звуки. Почти не дыша (всё-таки мне было стыдно за такое своё любопытство в отношении личной жизни другого человека), я прокрался поближе и, встав вплотную к двери, заглянул внутрь.