То, что открылось моим глазам было настолько мерзко и ужасно, что я зажал себе рукой рот, чтобы не вскрикнуть. На лавке у стены стояла керосиновая лампа и свет её освещал небольшой пятачок пристроя, по дальним углам залегли тени, куры спали на насесте под самым потолком, а обе козы лежали в дальнем углу на ворохе соломы – я ясно различал их, белеющих во тьме. Бабка Дуня сидела на полу возле лавки. А вот прямо перед ней стояло нечто. Что это было я не сразу разобрал, оно стояло на корячках и чавкая, ело из миски на полу. А когда понял, то ужаснулся.

Это был человек. Женщина. Она стояла на четвереньках и голые груди её свисали вниз, волосы беспорядочно болтались, закрывая лицо, и бабка Дуня что-то приговаривая, всё пыталась их собрать и причесать большим гребнем. Тело женщины, местами прикрытое какими-то истлевшими лохмотьями, было абсолютно чёрным и словно изъеденным червями, всё в каких-то дырках, ямочках и шрамах, руками она опиралась на пол, и я увидел длинные грязные когти на её пальцах, которыми она впилась в земляной пол пристроя. Возраст женщины определить было трудно, я и половую принадлежность-то её смог разобрать лишь по груди, а так и не сообразил бы может, мужчина передо мной или женщина.

Женщина ела, временами отрываясь от еды и поднимая лицо. Когда я увидел его впервые, то прикусил себе пальцы до крови, чтобы не завопить на всю округу. Жёлтые, звериные глаза с чёрным узким зрачком, бурая кожа, вся покрытая серыми нитями паутины, налипшей на лицо, каша из стоящей на полу миски стекала изо рта, и женщина слизывала её длинным змеиным языком. В какой-то момент, когда она в очередной раз подняла голову, взгляд её жёлтых глаз вдруг остановился на двери, за которой прятался я. Она вдруг шумно вдохнула воздух, повела носом, и обнажила острые, длинные зубы. Перепугавшись, я бросился прочь, забыв о безопасности и конспирации.

Пулей влетел я в избу, влетел в наш со Славкой закуток, и запрыгнул в кровать, притворившись спящим, предварительно выхватив из висящей на стуле походной куртки, охотничий нож, с которым ходил в тайгу. Я лежал, прикрыв глаза, и сердце моё так бешено колотилось, что казалось, будто одеяло ходит ходуном. Скрипнула дверь, в избу вошла бабка Дуня. Она прошлась по комнате, затем остановилась у нашего закутка, постояла немного, затем отодвинула штору и вошла. Я почти не дышал. Бабка склонилась надо мною и в нос мне ударил острый запах прелой земли, гнили и ещё чего-то непонятно-мерзкого. Я старательно делал вид, что сплю, и от страха даже судорожно хрюкнул, однако вышло это, к счастью, похоже на храп, который окончательно убедил хозяйку в том, что мы оба спим. Она развернулась и тихо вышла снова в пристройку. Я же припал ухом к стене.