– Так и так, мол, нашла во дворе голову змеиную, откуда только взяться бы ей?

Ничего не ответила Галка, только в лице переменилась, побледнела, да сославшись на то, что забежала на минутку, скрылась за воротами.

В другой раз вышла Прасковья на крыльцо поутру, а на двери лента чёрная висит, к ручке привязанная. К вечеру слегла Прасковья с лихорадкой. Три дня промучилась, оклемалась потихонечку. Ленту в печи сожгла. Задумалась – кто вредить им стал? Чьих рук это дело?

Опосля вот что было, протопила Галка баню, и Прасковью зовёт:

– Чего вам для двоих топить? Айдате к нам. Только идите первыми!

Прасковья и пошла без задней мысли. Муж тоже с ней. Оба и угорели. Как только с дитём, что под сердцем она носила, ничего не сделалось. Ладно успела Прасковья в предбанник выбраться, да дверь отворить, там и упала навзничь. А иначе бы с концом… Галка после ахала да охала, мол, как же только так произойти могло? Небось проглядела я головешку-то.

С той поры и пошло, что ни неделя, то подарочек жди. То одно произойдёт, то другое. Прошло сколько-то времени, выходит как-то Прасковья в огород, а там ботва картофельная в одном месте крест-накрест срезана, что за диво? В тот же день пришёл домой Васенька пьяный, злой как чёрт. Стал к ней приставать, допытываться:

– Говорят-де люди, не от меня ребёнок-то будет, нагуляла ты его!

– Да что на тебя нашло? – плачет Прасковья, – Я из дома-то никуда почти не выхожу, целый день в заботах да хлопотах. Разве что до храма и схожу.

– Дак вот от дьячка и нагуляла, небось выродка своего! – рычит муж.

Заплакала Прасковья и выбежала из дома прочь, ушла к реке, села на бережок и сидит, а уж смеркается. Тут бабка Матрёна из лесу шла, с вязанками разных трав, людей она лечила, знахаркой считалась. Увидела она Прасковью и спрашивает:

– Ты чего ж, дитятко, сидишь тут одна?

Поведала ей всё Прасковья, а бабка Матрёна будто и не удивилась вовсе, головой только покачала, да велела Прасковье идти за ней.

Привела бабка Матрёна её к себе домой, сели чай пить.

– Али не знаешь ты, девка, в каку семью попала? – спрашивает бабка Прасковью.

– А что не так?