У Евы поплыло перед глазами: то ли волны до этого спокойного моря вдруг набросились на неё, как оголодавшие волки на долгожданную добычу, то ли это у неё закружилась голова от шквала нахлынувших эмоций… Воспоминания ворвались в разум разрушительным потоком, сносящим всё на своем пути, и Ева с трудом справлялась с их напором, неизбежно оседая под их сумасшедшей мощью.

***

Она на секунду остановилась по середине белеющей гравием в ночной темноте дороги и попыталась отдышаться. Она уже долго плутала по этому лабиринту тропинок и аллей, убегая от созданных её же воображением монстров. Она не знала, как вышла из больницы: таких буйных обычно держат под строгим контролем, так что выбраться не представляется возможным, однако ей часто удавалось это сделать, словно порожденные больным разумом чудовища любезно открывали перед ней все двери, как бы давая возможность убежать… Только бежать было некуда. Уже где-то около часа за ней попятам следовала бабушка из газетного киоска, которая везла перед собой тележку из супермаркета с горящими сердцами внутри, и Ева не знала, что с этим сделать. Быть может, и не было никакой бабушки с горящими сердцами, и это лишь миловидная медсестра развозила по палатам законный ужин для пациентов, а запах гари доносился из приоткрытого окна, где кто-то в сотый раз за лето косил траву, однако и свет горящих в сумраке ночи глаз старушки, и скрип колёс, и глубокий порез на руке от её ножа не давали ей возможности остановиться.

Прошло всего пару мгновений, и Ева снова услышала приглушенное поскрипывание колёс откуда-то из-за деревьев. Какая-то обречённая решимость вдруг проснулась в ней и заставила снова перейти на бег. Сегодня. Она сделает это сегодня. Пусть будет, что будет, но влачить подобное существование она больше не способна. Нет сил.

Прохладный ночной ветер вынырнул откуда-то из-за кипарисов, забрался в её золотые волосы и принёс на себе знакомый шёпот моря. Ева всегда любила море, и не потому, что в нём можно купаться, нет: она любила его характер, такую странную свободу, когда, куда ни глянь — бесконечный простор, и нет ни людей, ни дорог, только ты, огромное небо над головой и чёрная пропасть воды под ногами. Еве нравился и его утренний штиль, когда солнце ещё не встало над чёрной линией горизонта и только окрасило небосвод в зеленоватый цвет, и грозный шторм, когда разъярённые волны хлещут несчастный берег, как кнутом, вымещая весь свой гнев на такой спокойной и неподвижной земле. И в это мгновение, когда Еве некуда было бежать и негде спрятаться, она решила предоставить свою судьбу именно ему — своему любимому и такому родному Чёрному морю.