Галька зашуршала у неё под ногами, когда Ева спустилась на дикий пляж. Обсидиановая вода сливалась с таким же обсидиановым небом, и Еве тогда показалось, будто и нет никакого неба, а есть только огромное бесконечное море, раскинувшее свои волны на все четыре стороны, или, наоборот, это огромное небо поглотило всё, что было на земле, и затекло за горизонт, как чернильное пятно. «Здравствуй, море, — подумала Ева, останавливаясь у самой кромки берега: шипящие волны пытались дотянуться до неё, протягивали к ней свои пенящиеся руки, но останавливались у самых её ног, так и оставаясь ни с чем. — Тебе я доверю свою судьбу: больше некому. Прощай всё то хорошее, что было в этой жизни: прощай Писатель, прощай Шут, прощай Амнезис. И ты, Дунечка, прощай. Уж кто-кто, а вы-то поймёте меня. Я слабая духом, это правда, но я больше не хочу жить среди бесконечных галлюцинации, не зная даже, что реальность, а что очередной вымысел. Быть может, и вас не существует и вы лишь плод моего больного воображения, но тогда я скажу, что вы были моей лучшей галлюцинацией за всю жизнь. Возможно, мне уготована другая судьба, более яркая и значимая, и я зря сейчас прощаюсь с вами, но это так… На всякий случай. Жизнь ценна, когда в ней есть смысл, а в моей жизни смысла нет — бесцельное существование, которое только изматывает и выпивает последние жизненные соки. Я держалась за вас, мои друзья, и прошу простить меня, что больше не держусь, но монстры в моей голове всё более жестокие и злые… Мне некуда от них бежать… Разве только в море — оно ведь такое большое и глубокое, в нём точно можно спрятаться…. В нём можно потеряться…»

Сегодня повелитель океанов Посейдон, очевидно, пребывал в хорошем расположении духа, потому что на море был почти штиль, что в данный момент времени было не очень на руку Еве: так было тяжелее осуществить то, что она задумала. Ева скинула лёгкие больничные тапочки, чтобы было удобнее плыть и решительно вошла в воду. Холодные волны обожгли её, словно щупальца медузы, но она, плотно сжав зубы, продолжила идти вперёд, стараясь не обращать на ледяную воду особого внимания — в любом случае, вскоре любой, даже самый страшный мороз станет ей неважен. «Буду плыть, пока хватит сил, — подумала Ева, когда ноги перестали касаться дна. — Когда выдохнусь, утону и потеряюсь в огромном-огромном море, словно маленькая рыбка. А, кто знает, быть может, я, как русалочка, превращусь в пену и улечу прямо к солнцу, где не будет никаких галлюцинаций, а только спокойная счастливая жизнь без иллюзий и ночных кошмаров».