— И Мария с Ранелом тоже?

— Конечно! И Мария, и Ранель, и Бесовцев — все на месте.

— И что же они здесь забыли?

Саваоф Теодорович склонил голову на бок, будто задумался.

— Я их не звал.

— И ты не имеешь к этому никакого отношения?

— Совершенно верно. Раз ты мне не веришь, могу подтвердить свои слова: Мария и Ранель как раз приезжают сюда в начале июня, а я перенёс своё время и место отдыха, поэтому так совпало.

— А по-моему, ты разучился врать.

— Это я ещё не старался тебя обмануть.

— В самом деле? И поездку в Ялту ты тоже не планировал?

— Не планировал.

— Именно поэтому ты так легко смог перенести время своего отпуска и отказаться от дел ради меня?

— Это всё сила любви, дорогая.

— Да неужели?

— А то! Никакого азарта и желания над кем-то посмеяться не хватит, чтобы заставить меня по щелчку пальцев перекроить все свои планы ради единственного человека, — кажется, Саваоф Теодорович случайно сказал больше, чем хотел бы, потому что его взгляд как-то вдруг потускнел: он серьезно задумался над собственными словами. До этого момента ему казалось, что он управляет ситуацией: что каждое слово, сказанное им как бы случайно, на самом деле является профессиональной актерской игрой, и что в любой момент он сможет показать своё настоящее лицо… Но собственная последняя фраза выбила его из колеи: правда, которая случайно вырвалась из него,

оказалась слишком правдивой и натуральной даже для него. А он такого не ожидал.

— Савва, поставь меня — тебе же тяжело… — снова подала голос Ева, когда дорога стала уж совсем крутая.

— Совсем нет, — ответил Саваоф Теодорович, оправившись от странных мыслей, набежавших в его голову, и лукаво заглянул ей в глаза. — Признавать своё поражение — вот это, да, тяжело, а ты лёгкая, как пёрышко, да и я, поверь, не обделен силой.

Повисла небольшая пауза.

— А ты бы смог пробить кость гвоздем?