У Кристиана был приятный, светлый голос. Он лился, словно солнечный свет, из его души и освещал собой всё вокруг, словно это был вовсе и не голос, а какая-то волшебная волна, которая вдруг зажгла ярким светом дорогу, широкой лентой ведущую сквозь горы прямо к морю, сосновый бор, потемневший от времени и выгоревший на южном солнце, белёсые днём и угольно-чёрные ночью скалы, спящие мёртвым сном утёсы и лёгкую вату облаков, бегущую по небу. Наверное, Филипп тогда уже спал, но ему показалось, что лица людей вокруг него вдруг преобразились: они как будто тоже стали светлее и легче, как те самые облака на вечернем небе, подсвеченные изнутри заходящим солнцем. Волосы близнецов вдруг вспыхнули ослепительным пламенем, словно позади них появились нимбы, а может быть, это так падали солнечные лучи, создавая вокруг их голов светящийся ореол; волосы Нади в ярком свете стали совсем белыми, а рыжие пряди Дуни и вовсе превратились в пожар.

— Солнце — друг облаков, мы с тобой это видели сами.

Ветер гонит их прочь, где синеет, как лента, река.

И как тянется к небу душа со своими грехами,

Так же тянется к другу человека рука.

Ты скажи мне, когда на земле, наконец, я увижу

Побелевшие перья бесовского крыла,

Только помни, мой друг, зазубри наизусть, как молитву:

Мы с тобою в ответе за все наши дела.

Я встречал на земле укротителей смелых и храбрых.

Они были так злы, что меня не смогли приручить,

Что тогда отдавали меня на съедение в лапы

Львов и тигров, хотели мне волю сломить.

Но ложились у ног добротой укрощённые звери

И, почти что как люди, смотрелись они в зеркала.

Ты, конечно, мой друг, можешь мне и не верить,

Но с тобой мы в ответе за все наши дела.

Глава 29. Побег эквилибриста