— Ты знаешь её? — шёпотом спросила Ева у Саваофа Теодоровича, на что получила ещё одну несколько высокомерную ухмылку.

— Ещё как знаю, ещё как…

— «Евдокии» будет вполне достаточно, — процедила сквозь зубы Дуня, стараясь не смотреть в тёмные глаза Саваофа Теодоровича. Тот громко засмеялся, хотя Еве было непонятно, что именно его так рассмешило.

— Что же, и на «Вы» обращаться? Добро, добро… — он снова засмеялся, поглаживая усы. Остальные, казалось, не замечали этой сцены. — Ева, Евдокия, ещё одна Ева — сплошные Евы в моей жизни. Прямо судьба какая-то!

— И пока ни одна из них… Впрочем, опустим, — начал было Гавриил, но оборвал сам себя.

— Нет уж, мой милый друг, договаривай, — Саваоф Теодорович щёлкнул пальцами, и чайник, стоящий на маленьком кофейном столике, вдруг поднялся и наполнил две чашки чёрным чаем. От удивления у Евы расширились глаза; она косо посмотрела на остальных, но те либо не заметили, либо сделали вид, что не заметили. — Раз уж начал фразу, так надо закончить.

Гавриил замялся, очевидно, на ходу придумывая что-то другое.

— Я лишь хотел сказать, что пока все Евы в твоей жизни отличаются удивительной чистотой души, неважно, приобретённой или нет.

Саваоф Теодорович громко расхохотался.

— Ну да, ну да, «чистотой души», — пробормотал он, глянул на Дуню и снова засмеялся. — Послушал бы я тебя, когда… А хотя, неважно.

— Нет уж, мой многоуважаемый брат, изволь сказать, что ты хотел, — поддел Саваофа Теодоровича Михаил, отзеркаливая его позу на диване напротив. Тот довольно усмехнулся.

— Я лишь хотел сказать, что в дни нашей с Дунечкой дружбы… Ах да, простите, Евдокией, — перебил сам себя Саваоф Теодорович. — В дни нашей дружбы вряд ли могла идти речь о какой-то чистоте души.

Ева покосилась на Дуню: она сидела белая, как полотно.

— Может быть, но когда это было? — как ни в чём не бывало сказал Гавриил, и его словам Ева удивилась больше, чем состоянию Дуни. — Людям свойственно меняться.

— Не так кардинально, — усмехнулся Саваоф Теодорович куда-то в чашку. Краем глаза Ева заметила, как Бесовцев откинулся на спинку дивана и выпустил под потолок густое облако дыма, вскоре превратившееся в нечто наподобие дракона.

— Всё может быть, — так же меланхолично заметил Гавриил, опускаясь рядом с Надей. — Тебе ли этого не знать? Сколько в твоей жизни было разных сюрпризов? Ранель, например, — Бесовцев, услышав имя Ранеля, замер, но на Гавриила не посмотрел, — или твой старый друг Гораций. Тебя окружают сплошные исключения.

— Да, — тихо сказал Саваоф Теодорович, на мгновение о чём-то задумавшись. — Да, ты прав. Но, наверное, самым большим исключением для меня даже спустя столько лет остаётся мой родной брат.