— Бес, — согласился молодой человек, покачивая ногой. — Самый настоящий бес.

— Ты решил проводить меня до дома? Очень мило с твоей стороны.

— Да, было бы невежливо уйти, не попрощавшись, — Бесовцев выпустил маленькое облачко дыма, и оно, превратившись в нечто наподобие дракона, взлетело под потолок. Ева оглянулась по сторонам, но на них никто не обращал внимание. — Кто знает, когда ещё мы встретимся и встретимся ли вообще.

— Ты что, Бесовцев! Встретимся, обязательно встретимся!

— Спасибо тебе, конечно, за то, что хочешь меня утешить, но не давай пустых обещаний. Я понимаю, тебе сейчас сложно, ты находишься между двумя лагерями, но пойми, что эти два лагеря никогда уже не объединятся в один. Это как два одинаковых полюса магнита, понимаешь? Вроде знак один и тот же, а отталкивает друг от друга, как будто чужие.

— Да? А я думала, что Рай и Ад — противоположности.

— Противоположности? Ну вот ещё! У нас одна цель — делать мир лучше, но каждый видит это «лучше» по-своему, вот в чём проблема. И помни, что все демоны когда-то были ангелами. Как мы можем быть противоположностями?

— Не знаю, — протянула Ева, свесив руку вниз и почти коснувшись ладонью висевшей на крючке кепки Бесовцева. — Я не ангел и не демон.

Бесовцев засмеялся.

— Ты сначала ответь себе, кто такие ангелы и кто такие демоны, а уж потом скажи мне, кто есть ты.

Некоторое время молчали.

— Хорошо там, в Аду?

Бесовцев задумчиво поднял глаза и слегка прищурился, как будто что-то вспоминал, а затем, поменяв местами ноги, скрестил руки на груди и посмотрел в окно.

— Это мой дом, Ева. Как я могу не любить его? Это такая же страна, такой же край со своими горами, реками, лесами и степями. Там есть города, есть деревни. Там мои друзья, моя сестра и невеста. В конце концов, именно мы строили его с нуля не один год, возводили по кирпичику каждое здание. Мы создали его таким, каким его хотели видеть ещё на Небесах. Дело-то не в месте, дело в нас…

— А Рай? Какой он?

Бесовцев слегка нахмурился и отвернулся, так что Ева подумала, что ей не стоило спрашивать его об этом.

— Буду честен, я довольно часто бываю на Небесах — как ни как, правая рука Сатаны, — но никогда особо не обращал внимание на то, как они выглядят. Обыкновенно меня занимают другие мысли, более важного характера. Ну, что я могу сказать? Там красиво. Можешь себе представить? Целая страна в облаках, в звёздах… Слишком яркая, но это уж только на мой вкус. Мы, демоны, привыкли к полумраку, в котором не видно грязи грешных душ… Но… Если уж говорить о тебе, Ева… Тебе-то будет оказан особый приём. Тебя там все любят, Ева: и я, и Ранель, и Аглая, и Мария… Все. Даже он. Ты не знаешь, Ева, но поверь мне: я говорю тебе как его лучший друг, как тот, кто был с ним ещё до того, как его перья почернели, он любит тебя, и это не просто слова. Ты, Ева, да, ты, ты приручила Сатану. Ты понимаешь, что это такое? Нет, не понимаешь и, наверное, никогда не сможешь понять в полной мере. Такое не понимают, такое только чувствуют, знают где-то в душе, но не могут сформулировать словами. Да и какие слова могут передать это? Ни один язык мира ещё не знает таких слов и никогда не узнает. Ты не видишь себя со стороны, Ева, но я тебе покажу, — Бесовцев глубоко вдохнул, набрал в лёгкие побольше воздуха и выпустил густое облако дыма, которое, вопреки ожиданию, не рассеялось, а повисло перед Евой, как мыльный пузырь. Дым в облаке задвигался, и Ева увидела себя. — Кто эта прекрасная девушка с невиданной душой? Это ты, Ева. Перед тобой Сатана склоняет голову, и вслед за ним всё наше тёмное королевство. Твой свет озаряет непроглядную тьму, которую не побеждали даже звёзды, заставляет давно засохшие и завядшие бутоны вновь цвести, качаться на едва осязаемом ветру и тянуться не к солнцу, а к тебе как к самой яркой звезде на нашем личном небосводе. Видишь, какая важная роль отведена тебе?