– Мы так рады, что вы в порядке, – прошептал Бобби, прижимая к себе мальчиков. – Спасибо тебе, Иисусе.

Но что-то было не так. Их одежда казалась влажной, кожа стянулась, будто они несколько часов пробыли под водой. А когда Бобби прикоснулся к ним, то чуть не вскрикнул. Наверное, таким должно быть на ощупь мертвое тело, подумал он. Предположение было настолько пугающим, что ему тут же стало стыдно за него.

Бобби отстранился, заметив, что мальчики не обнимают его в ответ и не проявляют никаких эмоций. Их глаза пульсировали свечением, которое проникало в самую глубь его памяти. Вытаскивало наружу то, что он считал давно похороненным, что-то пугавшее в детстве каждую ночь.

Бен Тасвелл улыбнулся.

– Его воля и Старые Обычаи неразделимы.

Тоби Гилпин положил руку Бобби на плечо.

– Все еретики должны страдать за свои грехи.

Разум Бобби Тейта будто сковало льдом, внутренний голос издал безмолвный крик, а мышцы отказались реагировать.

Бен и Тоби открыли рты, высвобождая вязкую, черную как ночь грязь, которая потекла по их подбородкам. Они схватили Бобби за плечи, удерживая его на месте настолько крепко, что он утратил способность к сопротивлению.

В конце прохода появилась темная фигура. Фигура, которую он не видел с детства, но которая снилась ему последние тридцать лет. Их глаза встретились, страх Бобби проявился в пронзительном сиянии, окружавшем взгляд Джейкоба, и он услышал у себя в голове голос своего отца: Бобби, мой маленький агнец. Я пришел домой. Поцелуй папочку.

Бобби захотел отступить, так сильно захотел убраться прочь, но леденящий душу страх пригвоздил его к месту. Бен и Тоби наклонились, будто чтобы поцеловать его, и, когда он в ужасе повернулся, единственное слово сорвалось с его губ.

– Пожалуйста…

Поток черной рвоты вырвался из зева Бена, прерывая Бобби на полуслове, и хлынул ему в открытый рот. Привкус земли и мазута заполнил горло, тошнотворный смрад гнили и требухи ударил в нос. Бобби рухнул на спину, давясь и кашляя, пытаясь выплюнуть изо рта эту мерзкую черную желчь, но густая жидкость отказывалась покидать его. Она стекала по горлу вниз, подобно мокроте. Бобби сплюнул, поперхнувшись проникающей вглубь черной слизью.

– Пап! – Райли присел рядом с ним, и Бобби охватил порыв поцеловать мальчика, разделить между ними это черную субстанцию. «Нет, – подумал он, изо всех сил пытаясь взять себя в руки, сопротивляясь чужеродным побуждениям, заражающим его рассудок. – Нет, именно этого он и хочет».