Этот выстрел сразу насторожил: охоты в эту пору в тайге нет и кому вздумалось за так себе шастать, да еще у проезжего тракта. Что сразу собаки обеспокоились? Странно, они бежали за ним к озеру неохотно, все-то назад, назад воротили головы…

Собаки враз взвыли и тотчас бросились наутек в сторону кордона. Тонкий холодок какого-то нехорошего предчувствия обдал Андрея. Он встал, взял туес с березовкой — набралось-таки немало, и зашагал обратно. Уже на ходу успокоил себя: собаки — да мало ли! Не иначе как Степан стрелял: обратно зовет. Скоро же он соскучился без матери. А чего бы и скучать, отец же дома!

…Степан едва остановил собак, палкой загнал их под крыльцо, закрыл дверцу на вертушку. Андрея он встретил у калитки. Стоял внешне спокойным, только лицо его выглядело усталым, серым, но Андрей, кажется, не заметил этого.

— Ты стрелял. Меня звал, что ли?

Степан подхватил поданный туес и что-то долго, неутоленно пил березовку.

— Тебя, ково же!

— А что случилось. Я хотел еще посидеть, туес-то большой.

— Ты сейчас уедешь!

— Гонишь…

— Гоню. Домой, в Согру!

— Но, как же…

— А вот так же! Садись на конягу и вонзай шпоры. Поздновато, конешно, но успеешь сегодня с мамой чайком побаловаться.

— Да ты шутишь!

Степана захватила безудержная веселость: как хорошо все складывается у Андрюшки!

— Я — серьезно. Батя от безделья пошел знакомого мужика трактом проводить — в район тот едет. Так вот, мужик тот из-за Чулыма, чуешь? Вполне еще можно проехать рекой. Андрей вспыхнул лицом.

— Дак, какова рожна я тут проклажаюсь… Да ты не врешь ли, Степа?!

Степан хлопнул приятеля по плечу.

— Иди, собирай свое, а я заседлаю аргамака. Брось-ка ты… Согласовано, батя разрешил. Но уговор: лошадь доставишь с первым паромом. С первым!

Андрей, донельзя взволнованный, торопко забухал сапогами по крыльцу, он торопился.

Вывести коня да заседлать — минутным делом обернулся Степан. И тут же рванулся к амбару — та радость за Андрея подхлестывала, возбуждала его. Чистые, стиранные мешки лежали в углу на скамье. Рядом, в старом ящике, хранился разный железный хлам. Выбрал две гайки побольше, сунул в углы пустого мешка, сверху перехватил концами крепкой бечевки, завязал — готов заплечный мешок! Затем сдернул с крюка стегно мяса — добро, поправляйся Андрюха, хлебай шти с лосятинкой… А это глухарь — он твой, сам ты его снял с сосны. Жаль, что общипан, такую бы красотищу привез на погляд матери и братовьям.