И они поехали, оставив в палате больных, один из которых что-то быстро писал на газетном листе, а другой, маленький старичок, чему-то светло улыбался.

СТЕНЫ ЗНАЮТ

СТЕНЫ ЗНАЮТ

На столе записка: «Ушла». Без подписи. И так ясно. Кроме нее, некому уйти. Ушла и думает, что все с собой унесла. Не только свои вещи, а все, все. Черта с два! Самое главное не унесла и никогда не унесет — воспоминание о себе. И теперь, где бы ни была, с кем бы ни жила, все равно — здесь! Здесь! И никто не может вытравить тебя из моей памяти. Никто! Знаю, помню! Пришла в эту комнату тихая, немного оробевшая, как бы я чего с ней не сделал. А как же — пришла к мужчине. В квартире никого, кроме нас. Мало ли что…

А он:

— Ну, проходи. Чего остановилась?

И она прошла в эту комнату. Обвела взглядом стены. На них мои картины, которые люблю. Березки, луга, небо, ветер…

— Как? — кивок на картины.

— Мне нравится.

— Вот и прекрасно. Кофе, чай?

— Ничего не надо.

— Ну так уж и ничего? Ну тогда возьми яблоко.

В вазе лежали еще и груши, а сверху гроздь винограда. Специально купил для встречи с ней. Себе бы двух яблок хватило.

— Послушаем музыку?

— Давайте…

Робенькая такая — все боится, что вот схвачу и начну целовать. Сидит, коленки сомкнула, яблоко держит обеими руками. И глядит не на меня, а на стены. Что-то ищет в моих картинах. Что? Хороший я или плохой?

Я поставил поп-музычку.

— Потанцуем?

— Как хочешь.