Поздно вечером я позвонил Лобе в казарму и приказал готовить машину к поездке в Молдову. Мы условились, что выедем часа в два ночи.

Как обычно, я дожидался Лобу у себя, но в два часа его не оказалось, и я поспешил к дому Лучии.

Полная луна невысоко стояла над городом, и тень застлала всю улицу.

Я подошел к дому. Как всегда, второе окно справа было залито зеленоватым светом — спальня больного, в третьем окне — темно: спальня Лучии.

Гараж был открыт. Но Лобы не было. Он пришел минут через пять, в руках у него были пустые ведра.

— Хозяйка перекрыла с вечера кран — воды нет, — произнес он угрюмо и, поддев ногой пустой шланг, с силой отбросил его в сторону.

— Ну что ж, начинай все сначала: ломай калитку и тащи воду из колодца...

Лоба зло посмотрел на меня, молвил без улыбки:

— Нет, ломать я не буду...

— Тогда постучи Лучии... — произнес я, усаживаясь на скамеечке подле.

Лоба уже стругал свою веточку: он волновался.

— Стучал — нет ее.

— Поехали... Как-нибудь проедем три дома... вынесу цебарку воды...

Осторожно, не зажигая света, Лоба вывел машину на улицу. Закрыл ворота и, вернувшись в машину, включил фары. Сноп света уперся в противоположный дом, и прямо перед собой мы увидели прекрасную Лучию. Если говорить точно: мы увидели только кудри Лучии, которые в свете фар будто пламенели, и глаза, сейчас белые, совсем белые и полные ужаса. Да, мы увидели только ее красные кудри и белые глаза, и то лишь на мгновенье. Мощная спина человека в шинели властно и нежно заслонила ее.

Лоба выключил свет, и, будто осатанев, машина понесла нас по булыжнику.

— Стой... Да остановись же... Воды, воды набрать надо.

Лоба убавил скорость и медленно ввел машину в тень старой липы, стоящей у входа во двор моего дома.

— Вы глаза ее видели?.. Как она глядела!..

— Как глядела?