— Видел? — шепотом спросил Лагин.

— Неужели. Вышегор? — удивился Никиткин.

Вышегор уже шел к ним.

— Кто здесь?

— Лагин и Никиткин!

— Чего расшумелись? — упрекнул Фролов. — Вышегор? Жив?

Опасаясь, что разведчиков заметят соседи, Алексей Никитич поспешил увести всех в дом.

Разведчики не отказались выпить по глотку самогона и наскоро перекусили. Тем временем Вышегор переоделся. Фролов, Лагин и Никиткин снова видели перед собой того самого старшину, который ценой собственной жизни спас немало людей, а теперь воскрес из небытия и опять готов был ступить на солдатский путь.

О шинели для него Алексей Никитич позаботился еще у Дона. Вышегору недоставало лишь армейской шапки и рукавиц.

— Не возьму я тебя, старшина, без маскхалата, — нахмурился Фролов. — У нас работы много, а ты еще слаб…

— Со мной работы будет меньше, я ведь все тут знаю.

— Лена, неси Федорычу простынки, обойдемся. Лыжи он мои возьмет — получше ваших!

— Тогда пошли! — согласился Фролов.

Вышегор простился с Каргачевыми, Любови Тарасовне сказал:

— Жив буду — свидимся.

Через несколько минут разведчики исчезли в ночи. После их ухода Петька сонно спросил:

— Бать, кто приходил?

— Никто не приходил, спи.

Петька повернулся на бок и снова затих. Выкурив трубку, лег и Алексей Никитич, но заснул нескоро. К радости, что в Семенковском вот-вот будут наши, примешивалась тревога: будет бой, а война сейчас лютая.

Долго лежала без сна и Любовь Тарасовна. Она представляла себе, как разведчики удалялись по серебристой степи, и снег и луна казались ей теплыми.