— Как же я ненавижу, — буркнула в ответ Синтия, — когда доктора прописывают в качестве лекарства от разочарований и душевных страданий тошнотворные микстуры.

Девушка невесело рассмеялась, а мистер Гибсон, у которого всегда, даже в минуты сильнейшего недовольства, находились для нее доброе слово и улыбка, заключил:

— Отлично! Этим высказыванием ты признаешь наличие разочарований и душевных страданий. Заключим же сделку: если поведаешь их суть, постараюсь подобрать вместо «тошнотворной микстуры» иное лекарство.

— Нет-нет, — вдруг покраснела Синтия. — Я же не сказала, что сама испытываю страдания и разочарования: просто так заметила… в общем. О чем мне переживать? Вы с Молли так добры ко мне.

Глаза ее наполнились слезами, и мистер Гибсон поспешил успокоить падчерицу:

— Ну-ну, не станем говорить в таком серьезном тоне. Пожалуй, дам тебе сладкого сиропа, чтобы смягчить вкус горького лекарства, к которому вынужден прибегнуть.

— О, пожалуйста, не надо! Если бы вы только знали, как я все это ненавижу! Пусть лучше горькое останется горьким… А если я сама не всегда… правдива, то от других предпочитаю слышать правду.

Она опять улыбнулась, но слабо и едва ли не сквозь слезы.

Первым из посторонних, кто заметил перемены в настроении и манерах Синтии, стал Роджер Хемли — при том, что не видел ее до тех пор, пока «тошнотворная микстура» не оказала благотворного воздействия. В первые пять минут встречи Роджер почти не спускал с Синтии глаз: отвечая на любезные банальности миссис Гибсон, постоянно смотрел в ее сторону, а при первой же возможности остановился перед Молли, отгородив ее от тех, кто вошел в комнату, и спросил:

— Молли, ваша сестра выглядит очень нездоровой! Что с ней? Доктор осматривал? Простите, но часто члены семьи не замечают первых признаков болезни.

Любовь к Синтии поселилась в душе Молли крепко и основательно, но если что-то испытывало чувство на прочность, то это именно привычка Роджера постоянно называть девушку сестрой. Если бы так сказал кто угодно другой, она не обратила бы внимания, но слово, услышанное из уст Роджера, раздражало слух и ранило сердце, поэтому ответ прозвучал коротко и сухо:

— Скорее всего переутомилась на балу. Папа осмотрел ее и не нашел ничего особенного.

— Может, ей поможет перемена обстановки? — задумчиво проговорил Роджер. — Что, если пригласить ее в Хемли-холл? Разумеется, вместе с вами и с матушкой. Это было бы замечательно…

Молли чувствовала, что поездка в Хемли-холл при сложившихся обстоятельствах не будет иметь ничего общего с прежними визитами, а потому не могла сказать, как относится к идее.