Во второй половине того дня, когда приезжал лорд Холлингфорд, Роджер поднимался по лестнице через три ступеньки и на повороте едва не столкнулся с отцом. После разговора о приглашении в Тауэрс-парк эта встреча стала первой. Сквайр остановил сына, преградив дорогу, и спросил наполовину вопросительно, наполовину утвердительно:

— Собираешься на обед с месье?

— Нет, сэр. Почти сразу отправил Джеймса с запиской и отказался. Для меня этот вечер не представляет особой важности.

— Почему ты так болезненно воспринимаешь мои слова, Роджер? — обиженно осведомился сквайр. — Все спешат от меня отделаться. Наверное, можно позволить человеку немного выпустить пар, когда он устал и переживает, как я.

— Но, отец, мне бы и в голову не пришло ехать в тот дом, где вами пренебрегают.

— Нет-нет, парень, — возразил сквайр, немного подобрев. — Скорее это я ими пренебрегаю. После того как милорд стал лордом-лейтенантом, они несколько раз приглашали меня на обед, но я ни разу не согласился: так выразил презрение.

Каждый пошел по своим делам, но на следующий день сквайр опять остановил Роджера.

— Заставил Джеймса примерить ливрею, которую он не надевал уже три-четыре года, так она ему мала: растолстел.

— Ему ведь совершенно необязательно ее носить. К тому же, парнишка Доусон с радостью ее заберет: ему совсем нечего надеть.

— Да-да. Но кто поедет с тобой в Тауэрс-парк? Необходимо ответить на визит этого лорда… как его? Не хочу, чтобы ты ехал без грума.

— Дорогой отец! Право, понятия не имею, зачем кому-то ехать за мной по пятам: я прекрасно смогу сам найти дорогу в конюшню, или меня встретит местный конюх. Не тревожьтесь об этом.

— Да, ты заметно отличаешься от Осборна, ничего не скажешь. Хочется верить, что это их не удивит. Но держись с достоинством и не забывай, что ты из семьи Хемли, которые живут на этих землях уже сотни лет, в то время как Камноры не больше чем мелкие виги, пришедшие в графство во времена королевы Анны.

Глава 28 Соперничество

Глава 28

Соперничество

В течение нескольких дней после бала Синтия выглядела рассеянной, больше молчала. Молли, с нетерпением ожидавшая обсуждения бала, что принесло бы не меньше удовольствия, чем сам вечер, с разочарованием встретила откровенное нежелание Синтии говорить на эту тему. Миссис Гибсон, в свою очередь, была готова говорить без остановки, однако ее высказывания напоминали готовые платья и никогда не соответствовали частным мыслям. Любой мог ими воспользоваться, а если изменить имена, то они годились для описания любого бала. Она так часто повторяла одни и те же выражения, что Молли с раздражением запомнила даже их последовательность.