— Я не сказала, что хочу от кого-то избавиться, Синтия, — возразила миссис Гибсон. — Ты всегда представляешь ситуацию предвзято и, как правило, неверно. Уверена, Молли, дорогая, что ты не считаешь так же. Все это только ради леди Харриет.

— Не думаю, что готова идти на ферму Холи: слишком далеко. Папа передаст ваши слова, так что Синтии тоже незачем туда ходить.

— Ну что ж, не в моих привычках заставлять: лучше уж обойдусь без сливового варенья. А ты действительно можешь навестить сестер Браунинг: они любят гостей. Заодно поинтересуйся, как чувствует себя мисс Фиби: я слышала, она простудилась. Передай им от меня привет.

— А куда все же деваться мне? — уточнила Синтия. — Хоть леди Харриет и не интересуется моей персоной так, как Молли — скорее, наоборот, — все-таки может спросить обо мне, так что лучше тоже держаться подальше.

— Верно! — задумчиво подтвердила миссис Гибсон, не улавливая в тоне дочери горькой иронии. — Скорее всего о тебе, дорогая, она не спросит, так что, полагаю, можешь остаться дома или, если хочешь, прогуляться до фермы Холи: действительно мне хочется слив. А может, побудешь в столовой и сервируешь ленч на тот случай, если леди Харриет пожелает задержаться? Она так непредсказуема! Не хочу, чтобы она решила, будто ради нее мы меняем свои правила. Я ей всегда говорю, что мы стремимся к простой элегантности. И все же не помешает достать лучшие приборы, поставить в вазу цветы, спросить повариху, что из обеденного меню она готова подать к ленчу, и оформить все изящно, естественно, как будто экспромтом. Думаю, тебе, Синтия, это по силам. А во второй половине дня сходишь к Браунингам, заберешь Молли, и вместе прогуляетесь.

— После того как леди Харриет благополучно уедет! Понимаю. Иди, Молли, да поспеши, а не то ее светлость явится и вдруг спросит не только маму, но и тебя. Я постараюсь забыть, где ты спряталась, чтобы никто ничего от меня не узнал, а у мамы вообще слабая память!

— Дитя, что такое ты говоришь! Не расстраивай меня своей глупостью! — раздраженно заметила миссис Гибсон, которую лилипутские стрелы дочери выводили из себя, и, как всегда, прибегла к обычному беспомощному средству расплаты — милостям в адрес падчерицы: — Молли, дорогая, хотя солнце и светит, ветер очень холодный, так что накинь мою индийскую шаль. На сером платье она будет выглядеть очень мило: алое с серым. Мало кому я рискнула бы ее дать, но ты такая аккуратная.

— Спасибо, — отозвалась Молли и покинула миссис Гибсон в беспечной небрежности относительно щедрого предложения.