Леди Харриет действительно расстроилась, не застав Молли, так как искренне любила дочку доктора, но, выслушав обычные отговорки, не нашла нужным выспрашивать подробности, а просто уселась в маленькое низкое кресло, положив ноги на каминную решетку. Изготовленная из блестящей стали, она представляла собой строжайшее табу для всех домашних и плебейских ног: посягательство считалось вульгарным и недостойным.

— Как я рада, дорогая леди Харриет! Даже не представляете, как мне приятно принимать вас возле своего очага, в этом скромном доме!

— Скромном! Право, Клэр, не говорите ерунды. Даже в этой небольшой гостиной достаточно удобств и разных милых вещиц, которые никак не подходят под определение «скромный».

— Ах, до чего же тесной она должна вам казаться! Даже мне пришлось привыкать.

— Что ж, возможно, ваша классная комната в Эшкомбе и была просторнее, но вспомните, какой пустой, голой и холодной она выглядела: ничего, кроме парт, таблиц и карт. Да, Клэр, я всегда соглашаюсь с мамой, когда она говорит, что вы принесли благо и себе, и мистеру Гибсону, такому замечательному человеку!

— Да, правда, — медленно согласилась мисс Гибсон, словно не желая легко расставаться с ролью жертвы обстоятельств. — Он действительно очень хороший. Вот только мы так мало его видим. Возвращается домой усталым и голодным, а вместо того, чтобы пообщаться с семьей, норовит поскорее лечь спать.

— Довольно, довольно! — перебила леди Харриет. — Настала моя очередь. Я выслушала жалобы супруги доктора, а теперь вы послушайте стоны дочери пэра. Наш дом переполнен гостями, так что сегодня я приехала к вам, чтобы найти уединение.

— Уединение! — воскликнула миссис Гибсон и разочарованно добавила: — Хотите, чтобы я ушла?

— Нет, что вы! Мое уединение нуждается в слушательнице, которой можно рассказать, как оно приятно. Устала от необходимости принимать и развлекать гостей. Папа так широк душой: каждого, кого встретит, сразу приглашает в дом. Мама серьезно больна, однако пытается убедить и себя, и окружающих, что здорова, поскольку считает болезнь следствием недостаточного самоконтроля. Ее очень утомляет толпа, жаждущая развлечений, как птенцы в гнезде жаждут еды. Поэтому я превращаюсь в птицу, кидаю в разинутые желтые клювы кусок за куском и тут же лечу за следующей порцией. О, это ужасно! Вот сегодня утром я соврала, что у меня неотложное дело, приехала сюда, чтобы посидеть в тишине и кому-нибудь пожаловаться.

Леди Харриет откинулась на спинку кресла и зевнула, а миссис Гибсон легонько пожала ей руку и сочувственно пробормотала: