Его слова были встречены все тем же молчанием — возможно, естественным, но унылым и удручающим.

— Надеюсь, ты не против, Синтия? — спросил мистер Гибсон. — Возможно, встреча окажется несколько напряженной, но, надеюсь, положит начало новому взаимопониманию между семьями.

— Спасибо, — с усилием выдавила Синтия. — Но не слишком ли вы торопитесь? Я не хочу, чтобы кто-то что-то узнал до возвращения Роджера.

— Не вижу никаких препятствий, — возразил мистер Гибсон. — Мы с женой едем на ленч к своему старому знакомому и берем с собой дочерей.

— Не уверена, что поеду, — вставила миссис Гибсон, не вполне понимая, зачем, так как с самого начала решила ехать.

Однако слова нечаянно вырвались, и теперь предстояло объясняться, причем следовало непременно найти вескую причину для отказа.

— Почему? — незамедлительно спросил мистер Гибсон, быстро повернувшись.

— О, потому… что считаю, что правильнее было бы ему нанести нам визит. Я слишком переживаю, когда моей дочерью пренебрегают из-за отсутствия богатого приданого.

— Глупости! — воскликнул мистер Гибсон. — Уверяю, что ни о каком пренебрежении нет и речи. Сквайр не намерен никому сообщать о произошедшем, даже Осборну. Разве не таково твое желание, Синтия? Не намерен он также заводить разговор на эту тему и с вами, когда приедете. Но, естественно, у него есть желание познакомиться с будущей невесткой. А от визита сюда он воздерживается…

— В тот единственный раз, когда приезжал, сквайр был не слишком любезен, — перебила мужа миссис Гибсон. — Такой уж у меня характер, что не могу мириться с пренебрежением по отношению к тем, кого люблю, даже если судьба им не улыбнулась.

— Отлично! Значит, ты не едешь! — заявил мистер Гибсон, не желая вступать в дискуссию, тем более что нервы уже начали сдавать.

— Ты готова ехать, Синтия? — обратилась миссис Гибсон к дочери, уязвленная столь быстрым решением супруга.

Девушка сразу уловила суть вопроса и ответила с холодным спокойствием:

— Не особенно, мама: лучше бы отклонить…

— Приглашение уже принято, — холодно перебил падчерицу мистер Гибсон, поклявшись себе, что больше никогда в жизни не вмешается в те дела, где фигурируют женщины.

Его так тронула уступка сквайра и порадовала, и вот каков конец!

— О, пожалуйста, давай поедем, Синтия! — взмолилась Молли, с надеждой глядя на подругу. Уверена, что сквайр Хемли тебе понравится. Какое красивое поместье — ты даже не представляешь.

— Не хочу терять достоинства, — с наигранной скромностью ответила Синтия. — Ты же слышала, что сказала мама!

Ответ не соответствовал истинному положению вещей: она знала, что матушка уже мысленно выбирает платье, — а вот мистер Гибсон, даже будучи доктором, так и не научившийся анатомировать коварный женский ум, воспринял слова буквально и страшно рассердился как на саму Синтию, так и на ее матушку. Рассердился настолько, что, ни слова не сказав, стремительно направился к двери, намереваясь покинуть комнату, но голос жены его задержал: