— Можно видеть мистера Осборна Хемли? Знаю, что он болен, но я его жена.

Дворецкий, конечно, догадывался, что существует какая-то тайна: это давно заподозрили слуги, — но открылась она только что. Стоявшая перед ним молодая женщина спрашивала о своем муже как о живом, и присутствие духа покинуло Робинсона. Он не смог сказать правду, и, оставив дверь открытой, попросил:

— Подождите немного, я скоро вернусь.

В гостиной, где, как он знал, сидели хозяин и Молли, он быстро подошел к девушке и что-то прошептал на ухо, после чего та побелела.

— В чем дело? Что случилось? — встревожился сквайр. — Только ничего не скрывайте, я этого не вынесу. Роджер?..

Оба испугались, что он упадет в обморок, но сквайр поднялся и подошел к Молли вплотную. Неизвестность пугала больше всего.

— Приехала миссис Осборн Хемли, — сообщила Молли. — Я написала ей, что муж серьезно болен, и она решила приехать.

— Кажется, она не знает, что случилось, — добавил Робинсон.

— Не могу ее видеть, не могу! — воскликнул сквайр, в ужасе забившись в угол. — Ты встретишь ее, Молли, да? Иди!

Молли пребывала в нерешительности, поскольку тоже боялась предстоящего их объяснения. Робинсон добавил:

— Она такая маленькая и слабая, а малыш у нее на руках крепенький.

В этот момент дверь тихо открылась, и, едва не падая от усталости, в комнату вошла миниатюрная женщина в сером платье, с ребенком на руках. Не дожидаясь приглашения и представления, она сразу обратилась к девушке, которую увидела, не заметив сквайра:

— Вы, должно быть, Молли, та самая леди, которая сообщила мне о болезни мужа? Он упоминал вас. Проводите меня к нему?

Молли промолчала, но глаза сказали страшную правду. Эме сразу все поняла и воскликнула:

— Он ведь не… Нет! О, муж, мой муж!

Она закачалась, руки утратили силу, ребенок закричал, засучив ножками, протянул ручонки за помощью. И она подоспела в лице деда, прежде чем Эме без чувств упала на пол.

Малыш по-французски стал звать мать, пытаясь добраться до нее, причем рвался так энергично, что сквайру пришлось поставить его на пол. Мальчик тут же потопал к матери, возле которой сидела Молли, положив ее голову на колени. Робинсон побежал за водой, вином и служанками.

— Бедная, бедная девочка! — пробормотал сквайр, склоняясь и плача над страданиями той, кого впервые видел. — Она же совсем молодая, Молли. И, должно быть, очень его любит.

— Несомненно! — быстро ответила Молли, развязывая шляпку бедняжки и снимая с рук старые, но аккуратно зашитые перчатки.

Пышные черные волосы обрамляли бледное невинное личико, маленькие, аккуратные, хотя и смуглые руки украшало обручальное кольцо. Малыш вцепился в палец матери, прижался к ней и закричал еще громче. От настойчивого призыва рука шевельнулась, губы дрогнули, сознание частично вернулось. Эме не открыла глаз, но из-под ресниц скатились тяжелые слезы. Молли немного приподняла ей голову и попыталась дать вина, а потом воды, но она отрицательно помотала головой.